Двенадцатое заклятие

от них.
— Ну вот, — сказала она, — все решится сегодня.
— Леди Харриет, — сказал мистер Моррисон, — хорошо выглядите. Нет, неправда. Совсем не хорошо. Ужасно. Я хотел сказать, вы ужасно выглядите. Просто ужасно. Как подогретый труп, если можно так выразиться.
— Замолчите, Моррисон, — сказала леди Харриет. — Вы и ваши друзья меня ненавидите. Не думайте, что я оставлю вас в живых.
— Откуда такая самоуверенность? Думаете, я оставлю в живых вас? — парировал мистер Моррисон.
— Ваш дробовик меня бы не взял. Вы это знаете. Я сделала так, что предводитель ревенантов обладает особой силой, и ваши элементы на него не действуют.
Мистер Моррисон почесал затылок, будто он в самом деле был растерян:
— Что-то припоминаю на этот счет. Помнится, говорили, что вашего покойного мужа убить невозможно, но мне это удалось. Может быть, вы не знали, что это сделал я?
Люси показалось, что леди Харриет не знала, что мистер Моррисон был повинен в уничтожении ее любимого сэра Реджинальда. Услышав новость, леди Харриет заморгала, потом взглянула на мистера Баклза:
— Покажите-ка им, что их ждет.
Мистер Баклз сорвался с места, в одно мгновение преодолел расстояние в десять футов с невообразимой быстротой и оказался рядом с миссис Эмет. Теперь миссис Квинс держала Эмили на руках, а мистер Баклз со злой усмешкой ухватил служанку за волосы, зажав их в левой руке, и поднял высоко над землей. Миссис Эмет вытаращила глаза и открыла рот, но не смогла проронить ни звука. Она болтала ногами и била руками по воздуху, как человек, который тонет. Люси впервые увидела лоб миссис Эмет и поняла, почему та носила чепец, надвинув его так низко. Над ее тонкими бровями, по-видимому густой черной золой, были выведены три еврейские буквы. Люси силилась вспомнить все, что она знала из древнееврейского, и, когда прочитала буквы справа налево, у нее вышло слово «эмет».
Что-то знакомое, но что, она не могла припомнить. И вдруг ее осенило. Люси вспомнила историю из древнееврейского фольклора о големе. Она прочла ее в одной из книг, которые ей оставила Мэри. Легенда рассказывала, что древнееврейские маги создали человека из глины. У него на лбу было написано слово «эмет», что означало «правда». Чтобы уничтожить голема, надо было стереть первую букву, тогда получалось слово «мет», что означало «мертвый».
Мистер Баклз улыбнулся, будто обрадовался, что Люси наконец все поняла. Он поднял свободную руку и занес ее над первой буквой.
— Не надо, — сказала Люси.
— Это существо, лишенное рассудка, — сказала леди Харриет. — У него нет души. Мерзость какая-то, но знаю, вам оно дорого, поэтому даю вам возможность его спасти. Отдайте мне книгу, или я велю мистеру Баклзу уничтожить это существо.
Глаза миссис Эмет сделались еще больше.
— Я не дам использовать себя как орудие против мисс Деррик. Я этого не позволю. Жертву, которую я приношу, я приношу ради нее. — Она рывком отвела руку мистера Баклза и стерла первую букву со своего лба одним махом.
Все случилось в мгновение ока. Мистер Баклз сжимал в руке пустоту. К его ногам упал комок из мокрой глины и одежды. Шмякнулся о землю тяжело и противно. Миссис Эмет перестала существовать.
Люси охватила непередаваемая печаль. Она почувствовала, как Мэри взяла ее руку и сильно стиснула, как будто только прикосновение холодной руки друга было способно не дать ей лишиться чувств. Она стояла, как человек, в которого ударила молния и электричество пронизало его тело, а потом все прошло. Ей стало легче, печаль не исчезла, но отступила. Ее место занял гнев.
Это было всепоглощающее чувство, но, кроме этого, Люси ощутила что-то еще. Она почувствовала себя полной жизни, сильной, наполненной новой бурлящей энергией. Слова миссис Эмет. Она знала об этом. Она принесла себя в жертву, а Люси приобрела нечто новое. Она не знала что, но это нечто было сильным и рвалось в бой.
Мистер Баклз улыбнулся — вышло нечто, скорее походившее на волчий оскал, — и занял место подле леди Харриет. Он бесцеремонно положил руку ей на плечо. Жест поражал своей откровенностью.
— Удивительно, — сказала миссис Квинс. — Я однажды пыталась такое сделать. Еврейская магия всегда казалась слишком хитрой для такой честной англичанки, как я сама.
— Я тебя научу, — сказала леди Харриет. — Это нетрудно даже для такой тупицы, как ты, Квинс. Несмотря на все уловки Мэри, даже самые умные трюки можно разгадать, как мы с вами убедились. А ребенок? Очередной трюк. Уродливый результат копуляции и размножения. Меня тошнит от этого.
— Он омерзителен, а делать его было еще омерзительнее, — сказал мистер Баклз.
— Бог мой, — воскликнула Люси, — я ненавижу вас за то,