Двенадцатое заклятие

что вы осмелились дотронуться до моей сестры!
— Не будьте ханжой, — сказала леди Харриет. — Вы были так привязаны к безжизненному куску глины, что для вас значат чувства к сестре или к этому убогому ребенку? Вы отдадите сердце любому, кто к вам неравнодушен. Это ваше слабое место, как вы знаете. Сострадание.
Люси обуял приступ сильного гнева. Она встречала людей мелких и ограниченных, эгоистичных и подлых, но никогда еще не сталкивалась со злом как таковым. Если что-то и останавливало ее в желании уничтожить леди Харриет, то теперь преграды исчезли. Она сделает то, что должна сделать.
— Мое сострадание не распространяется на вас, — сказала Люси.
— Я вас не боюсь, — ответила леди Харриет. — Да и как это возможно, когда вы столь непостоянны в своих привязанностях. Вот что будет дальше. Вы отдадите мне страницы «Немой книги», а я верну вам вашу племянницу. Если вы этого не сделаете, я заставлю вас смотреть на то, как мистер Баклз ее убьет. Все ваши заклятия будут бессильны, девочка. Это здание, как и мой дом, под особой защитой. Можете отдать мне страницы в обмен, или я отберу их силой, а вам это вряд ли понравится.
Люси случалось ломать защиты раньше, но она сомневалась, что у нее получится и в этот раз.
— Как я могу быть уверена, что вы отдадите мне Эмили?
— Мне-то она зачем нужна? — спросила леди Харриет. — Она представляла интерес только потому, что была дорога вам. Но насчет угроз не сомневайтесь. Мистер Баклз, возьмите ребенка и приготовьтесь его задушить, когда я скажу.
Баклз взял ребенка у миссис Квинс. Он держал девочку, положив на согнутую руку, но в нем не было ни капли нежности. С таким же успехом он мог бы держать полено.
— Не верьте ей, — сказал мистер Моррисон Люси. — Не соглашайтесь на ее условия.
— Похоже, у меня нет выбора, — ответила она и снова повернулась к леди Харриет. — Что вы собираетесь делать со страницами, помимо уничтожения Лудда?
— Это мое дело, вас это не касается.
Люси стояла какое-то время совершенно неподвижно, даже не моргала. Потом пошарила в складках платья и извлекла свернутые в трубочку страницы. Нерешительно она протянула их леди Харриет, которая шагнула вперед и выхватила их из рук Люси с таким видом, будто на месте Люси был готовый напасть змей.
— Нет! — в один голос воскликнули Мэри и мистер Моррисон, но было слишком поздно. Страницы были у леди Харриет.
Леди Харриет вернулась к своей свите и стала рассматривать страницы.
— Они удивительные, — сказала она, листая их. Ее грудь вздымалась, щеки порозовели. — Вы мне их отдаете? Они мои?
— Люси… — предостерегла Мэри.
— Да, я отдаю их вам, — сказала Люси. — Они ваши столько, сколько пожелаете. Отдайте теперь мою племянницу.
Леди Харриет только улыбнулась:
— Вряд ли я ее вам отдам.
— Зачем она вам? — спросила Люси срывающимся голосом. — Вы сказали, она вам не нужна.
— Пусть будет у меня в отместку, — сказала леди Харриет. — Может, из-за вашего друга мистера Моррисона — у меня перед ним должок за сэра Реджинальда. Может, из-за вас самой — я вас ненавижу. Может, я хочу наказать вас за то, что вы встали у меня на пути. Может, хочу посмеяться над вами, потому что вы сделали глупость, поверив мне. То, что листы у меня, доставляет мне столько же удовольствия, сколько вам боли. Это позволяет мне показать вам, как плохо вы разыграли карты. Я получила все, вы — ничего. С помощью этой книги я могу уничтожить вас всех, и вы бессильны что-либо сделать. Вы совершили непростительную ошибку.
Люси улыбнулась. Она не считала себя мстительным человеком или человеком, которому доставляли удовольствие страдания других, но только не сейчас. Леди Харриет окончательно сбросила маску и показала свое истинное лицо — воплощение безграничного зла. Она считала себя выше всех, но она не была выше Люси Деррик.
— Я бы на самом деле совершила непростительную ошибку, — сказала Люси, — если бы отдала вам настоящие страницы.
Леди Харриет снова поспешно пролистала их:
— Вы лжете. Я видела поддельные страницы, эти не такие, они написаны одной рукой.
— Мне их дал художник, который нарисовал настоящие, — сказала Люси. — Прощальный подарок очень мудрого человека. Думаю, мистер Моррисон назвал бы это ловкостью рук.
Она краешком глаза взглянула на мистера Моррисона, который смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Скорее всего, если бы у нее было время об этом подумать, она бы поняла, что это доставляет ей удовольствие.
Леди Харриет тщательно просмотрела страницы. Потом обнюхала их, как собака, потом потерла о лицо. До нее дошло, что Люси говорит правду, и она с отвращением швырнула гравюры мистера Блейка на пол.
— Очень