Двенадцатое заклятие

шестнадцать, я сбежала из дома с молодым человеком. Он говорил, что хочет жениться на мне, но на самом деле не собирался. Если бы наш план удался, это погубило бы меня, а семья была бы опозорена. Меня не было всего один день, но в мое отсутствие…
Люси не знала, как сказать. Ей казалось, она не сможет объяснить. Она поняла, что никогда никому не говорила об этом. Все и так знали. Целый день они с Джонасом Моррисоном ехали на север, и он становился все мрачнее. Он всегда относился к ней прекрасно — был непринужденным, остроумным и любящим, — но во время путешествия от всего этого не осталось и следа. Когда они сидели в экипаже, не было никаких проявлений любви — ни поцелуев, ни держания за руки, ни непринужденной болтовни, — и Люси все больше и больше сожалела о содеянном. Возможно, она бы и без того сожалела. Одно дело мечтать о чем-то запретном, планировать и заниматься приготовлениями, другое — воплощать это в жизнь.
Джонас Моррисон почти не глядел на нее. Он смотрел в окно или писал что-то в маленькой записной книжке в черной обложке, которую хранил в кармане жилета. Люси воспринимала его молчание как обвинение. Сотни раз она хотела сказать ему, что совершила ошибку, что хочет вернуться домой, но что-то в его взгляде пугало ее, и она боялась заговорить. Много месяцев он был для нее мужчиной, за которого она мечтала выйти замуж, но в эту минуту он стал совершенно чужим.
В тот день не прекращался дождь, и дороги размыло. Они доехали только до Дартфорда, чтобы остановиться на ночлег, но, как только вошли на постоялый двор, увидели мистера Деррика, который их там поджидал. Люси так и не узнала, как он их нагнал, как догадался, где они остановятся. Он стоял у камина, не сдерживая слез. Люси чуть не лишилась чувств от одной мысли, что разбила его сердце. Она хотела броситься к отцу в объятья, умолять простить ее, попытаться объяснить, что она не сделала ничего дурного, что все может быть как прежде, но что-то ее остановило. Люси шагнула вперед и замерла, поняв, что он плачет не из-за нее. Она сразу догадалась, что его привело сюда нечто более серьезное, чем ее побег с возлюбленным.
— Эмилия, — сказал отец, прежде чем Люси успела вымолвить хоть слово. — Наша Эмилия. Она… сегодня утром не проснулась. Ее больше нет. Вы обе покинули меня.
То, что было после, Люси помнила смутно. Вероятно, она потеряла сознание, а когда очнулась, то уже сидела у камина, опустив голову, с пледом на плечах и кружкой горячего вина в руке. Она не помнила, чтобы отец бранил мистера Моррисона за то, что тот сбежал с его дочерью, но ей запомнилось, что они вдвоем о чем-то переговаривались шепотом, словно из-за смерти Эмили и реакции Люси на страшную весть они, вместо того чтобы стать врагами, сплотились ради ее собственного благополучия. В это было трудно поверить, но она была убеждена, что видела, как отец пожимал руку мистеру Моррисону. Несмотря на свое удивление, Люси не решалась обсуждать это с отцом.
После того вечера она больше не видела Джонаса Моррисона. Мистер Моррисон, который был когда-то частым гостем в их доме и водил дружбу с отцом Люси, после происшествия просто исчез. Вероятно, боялся огласки и не желал больше иметь ничего общего с ослепленной любовью шестнадцатилетней девчонкой, с которой играл забавы ради.
Люси коротко рассказала Мэри Крофорд свою историю. Когда она закончила, мисс Крофорд взяла Люси за руку:
— То была юношеская опрометчивость, и не она привела к беде. В смерти сестры вы не виноваты. Вы это знаете, теперь настало время в это поверить. Пора перестать винить себя за то, чего вы не совершали.
Люси отвернулась и заморгала, не давая слезам пролиться.
— Какой же несчастной они вас сделали… — сказала мисс Крофорд.
— Конечно, они могли бы относиться ко мне добрее, — ответила Люси, — и я ценю ваши слова, но дело в другом. Наш разговор снова напомнил мне об отце.
Люси вспомнился один день, через несколько недель после того, как отец в первый раз пригласил ее к себе в библиотеку. Они обсуждали книгу по астрономии, и мистер Деррик стал с увлечением рассказывать о Галилее и его отлучении от церкви.
— Уверен, — сказал отец, — это оказало на него огромное влияние. Но Галилей утверждал то, что считал верным, поэтому предположу, что, хотя обвинение в ереси было малоприятным, он вряд ли себя осуждал. Ты со мной согласна?
Люси сказала, что согласна.
Мистер Деррик резко захлопнул книгу:
— Мы должны помнить, что нельзя винить себя за то, чего мы не совершали.
Никогда еще Люси так остро не ощущала, что ее любят и понимают. И вот теперь мисс Крофорд предлагает ей дружбу. Этого было недостаточно, чтобы помочь Люси пройти предстоящие испытания, но это было кое-что. И это было важно.