Двенадцатое заклятие

для светской жизни Ноттингема. Люси зал нравился, он был светлым, просторным и приятным. Ей всегда нравилось находиться в местах, которые разительно отличались от дома ее дяди. Когда Люси вошла — правда, войти ей удалось не сразу, так как пришлось ждать, когда закончится спор со стряпчим, который пытался проникнуть в зал вопреки правилам, запрещающим подобным типам присутствие на балах, — она пришла в восторг, услышав трио музыкантов, которые одухотворенно исполняли чрезвычайно популярную в этом году мелодию. Миссис Квинс осмотрела окружающих, проверяя, все ли достойные внимания люди присутствуют или, наоборот, кого-то нет, что могло стать предметом сплетен. Когда возможные комментарии были исчерпаны, она удалилась с другими матронами в зал для игры в карты. Она бы предпочла остаться с молодежью, чтобы присматривать за Люси, но это бы, во-первых, сочли бестактным, а во-вторых, привлекло бы ненужное внимание к Люси, что вовсе не входило в планы миссис Квинс.
Оставшись одна, Люси вскоре увидела небольшую группу знакомых девушек — все примерно ее возраста и незамужние. Она почти ко всем относилась с симпатией, но ни одна из них так и не стала ее подругой. В Ноттингеме к Люси всегда относились как к девице без перспектив, и с такой репутацией завести друзей было трудно. Люси изо всех сил старалась быть милой с этими девушками, так как они заменяли ей настоящих подруг в ситуациях, подобных нынешней.
Главной среди девушек по единогласному и молчаливому согласию была Нора Гилли. Она была немного выше ростом и худее, чем Люси. У нее было узкое лицо, острый нос, смотрящий вниз, и слишком широкий рот, будто специально созданный для презрительных усмешек. Нора не являлась красавицей в традиционном смысле слова, но у нее было подвижное лицо, и если бы она обладала более мягким характером, то и лицо тоже могло бы быть милым. К сожалению, характер у Норы был желчным. Она обожала сплетничать, выискивая недостатки в других, и первая с радостью и готовностью высмеивала их. От этого лицо ее казалось непривлекательным, не столько некрасивым, сколько тревожаще-чувственным. Она была девушкой, с которой молодые люди стремились познакомиться, потанцевать и пригласить в кофейню. Нора ничуть не сомневалась, что должна получить чрезвычайно выгодное предложение руки и сердца, однако Люси уже достаточно хорошо знала жизнь, чтобы заключить: та истолковывала знаки внимания неправильно.
Нора стояла в окружении других девушек. Подле находился ее отец, джентльмен около шестидесяти лет, с коротко стриженными седыми волосами, приятным и, видимо, красивым в молодости лицом и такими яркими голубыми глазами, что, когда Люси впервые увидела их, была просто поражена. Мистер Гилли был необычным для своего возраста человеком, ибо предпочитал общество молодежи, которое включало его дочь и ее друзей.
Отец Люси всегда делал вид, что считает своих дочерей глупыми, а их друзей еще глупее. Однако у себя в кабинете, когда они беседовали о ботанике или астрономии или когда он проверял задания Люси по латыни, он превращался в терпеливого, понимающего, сочувствующего родителя, которому было интересно все, что Люси говорила. Мистер Гилли, как казалось Люси, был полной противоположностью — на людях он делал вид, что ему все интересны, но она подозревала, что на самом деле он относился ко всем с презрением.
Мистер Гилли стоял с дочерью и десятком девушек ее лет. Они смеялись над каким-то его остроумным замечанием. У всех в руках были веера, которыми они прикрывали рот, а потом, не сговариваясь, одновременно начинали обмахиваться — словно бабочки трепетали крыльями. Люси знала, что многие из девушек были тайно влюблены в мистера Гилли, — вполне невинное увлечение, ибо существовала миссис Гилли, не столь общительная, но в полном здравии. Только ради того, чтобы отвлечься от скуки, Люси и сама подумывала, не увлечься ли этим джентльменом, но так и не смогла себя заставить. Мистер Гилли слишком любил внимание молодых девушек, и это все портило.
Увидев, что она приближается, он низко ей поклонился.
— А, мисс Деррик, — произнес он. — Я надеялся, что получу удовольствие встретить вас сегодня здесь. Иначе я бы сюда не пришел из-за страха подхватить простуду. Погода для меня еще недостаточно теплая.
Говорили, что на мистера Гилли в юности произвело неизгладимое впечатление то, что случилось с его старшим братом, который проснулся однажды утром с легкой простудой и до полудня умер. После этого мистер Гилли не выходил из дому в холодную и сырую погоду и даже когда было просто облачно.
— Такой пожилой человек, как я, должен проявлять осторожность.
Несколько девушек выразили протест, сказав, что он вовсе не пожилой. Он отмахнулся