Двенадцатое заклятие

Поступит как героини романов — они делали то, что считали правильным и благородным, а не то, что было целесообразно. И не потому, что она считала себя добродетельной, а оттого, что вдруг поняла, что простой путь на самом деле совсем не простой. Он ужасен.
Люси повсюду носила с собой маленький томик с заклятиями, который подарила ей мисс Крофорд. Сегодня она оставила его в своей пелерине и вдруг решила, что настало время попробовать. Ей пришло в голову, что она может заставить мистера Олсона влюбиться в Нору, но Люси сразу отказалась от этой затеи. Она вспомнила слова мисс Крофорд, да ей и самой казалось, что заставлять человека думать, что он влюблен в кого-то, жестоко. Кроме того, для наложения такого заклятия нужны были волосы и другие вещи, принадлежащие обоим. Получить их не представлялось возможным. Люси вдруг поняла, какое заклятие должна испробовать. Это не решит ее проблем, но если оно сработает, то избавит ее от необходимости танцевать с мистером Олсоном сегодня вечером. После этого она отдаст себя на милость мисс Крофорд и будет умолять помочь ей спастись и от сковороды, и от огня.
Люси увидела, что мистер Олсон смотрит в ее сторону, и у нее задрожали колени. Их взгляды встретились, и она поняла, что вступает на путь, с которого нельзя будет свернуть. Так тому и быть. Это ее жизнь и ее выбор. Если должно выбирать между мистером Олсоном и мисс Крофорд, выбор очевиден. Люси повернулась и пошла прочь.
Сначала в зал, где играли в карты. Там она послала одного из слуг принести ее пелерину. Пока она ждала, нашла перо, склянку чернил и чистый лист бумаги. Ситуация осложнялась тем, что необходимо было не попасться на глаза миссис Квинс, но та была увлечена игрой. Держась у нее за спиной, Люси удалось остаться незамеченной.
Заполучив книгу, Люси отправилась в кухню. Закуски давным-давно были приготовлены, и в кухне остались лишь несколько служанок, которые о чем-то возбужденно перешептывались. Люси улыбнулась девушкам, прошла в дальний угол и разложила все, что ей было нужно, на разделочной доске.
Люси заглянула в книгу, дабы убедиться, что ничего не забыла, и увидела, что ей не хватает лимона. Она нашла лимон, который сочли слишком сморщенным для пунша, но Люси решила, что для ее целей он вполне сгодится. Она взяла лимон и нож и вернулась к разделочной доске.
Раскрыв книгу на нужной странице, Люси начала копировать заклятие, точно следуя оригиналу, как делала это у себя в комнате. Заклятие состояло из пяти рядов пяти греческих букв. Давным-давно под руководством отца она научилась писать эти буквы, а также еврейские. Далее шел круг, в котором разместилось несколько слов на латыни.
На первый взгляд скопировать заклятие было несложно. Просто перерисовать символы с одного листка бумаги на другой. На самом деле все было иначе. Люси интуитивно понимала, что должна перерисовать все точно: строчки в правильном порядке, одна часть перед другой, слово перед завитушкой. Она чувствовала, одно было правильным, другое — нет. Каждый раз, когда Люси смотрела на изображение в книге, она видела, как должно двигаться ее перо. Она поворачивала лист бумаги, обе руки ее были заняты. Она решала сразу несколько задач, словно символы, которые она копировала, находились в постоянном движении и ей нужно было торопиться закончить работу, прежде чем они исчезнут.
И миссис Квинс, и мисс Крофорд сравнивали магию с музыкой. Ей это показалось логичным, но только сейчас она поняла, что они имели в виду. Люси полностью отдалась работе, но в то же самое время была сосредоточенной и собранной, думала о том, что делает и что будет делать в следующий миг. Мысли ее жили совместной жизнью, но существовали по отдельности, как руки на клавиатуре фортепьяно.
Работа заняла около десяти минут. Изображение получилось живым, чувствовалось, что оно заряжено энергией, почти гудит, как недобитая муха, которая машет крылышками с огромной скоростью, но не может двинуться с места. Заклятие было чем-то большим, чем просто рисунок на листе, оно пронизывало воздух, как острое лезвие. Она нарисовала его очень аккуратно, нажимая легко, так чтобы не нужно было промокать чернила, а только подождать, чтобы они высохли. Через пару минут, когда чернила просохли, Люси взяла в одну руку нож, в другую — лимон и стала приводить себя в состояние покоя, прогоняя окружающее: девушек-служанок, шум, доносившийся из зала, где играли в карты, звуки музыки и гул голосов из танцевального зала. Все исчезло, кроме ножа, лимона и решительности. Люси вдруг ощутила, что пора, и разрезала лимон, прошептав: «Уолтер Олсон». Она произнесла имя только раз, но с твердостью и силой и, возможно, даже со злобой.
Люси испытала удивительное чувство — у нее