Двенадцатое заклятие

понять. Говорят, что книга благоволит мудрым и ученым, в особенности если мудрый и ученый является правомочным владельцем книги. Она всегда становится мощнейшим орудием в руках человека, которому принадлежит.
— Вы думаете, что, как только я пойму изображения, мне откроется секрет? — спросила Люси, листая страницы и внимательно всматриваясь в каждую гравюру. Смысл некоторых был очевиден, другие же казались ей загадочными. — И при достаточной подготовке смогу изготовить философский камень, что бы он собой ни представлял?
— Нет, — сказала Мэри. — Потому что «Немая книга», напечатанная в Ла-Рошели, не настоящая книга. Всегда так, да? Один секрет в другом. В ходу десятки, а может, и сотни экземпляров, но все они лишь копии. В подлинной книге только двенадцать гравюр, а не шестнадцать, как в этой. Говорят, что три экземпляра, которые находятся в Англии, настоящие, но какие именно, никто не знает. То, что это издание не настоящая «Немая книга», — секрет, известный узкому кругу людей, но даже они не знают, какие из этих гравюр подлинные.
— Гравюры пятая, десятая и тринадцатая, — сказала Люси не без гордости.
Мэри посмотрела на нее. Лицо было непроницаемым.
— Откуда вы знаете?
— А откуда я знала, какие заклятия в книге, что вы мне дали, настоящие? Здесь то же самое. Я не могу доказать, что права, но знаю это.
Она говорила правду. Она ощущала, что гравюры, которые она назвала, были другие. От них исходило тепло, но это тепло было не для всех. Они словно что-то пели ей, но беззвучно. Они излучали энергию, такую же, как когда понимаешь, что кто-то смотрит на тебя, хотя и не поворачиваешь головы, чтобы удостовериться.
Мэри улыбнулась:
— Думаю, разница все же есть. То, что вы сейчас сделали, гораздо серьезнее. Книга создана, чтобы вводить в заблуждение. Я не сомневалась, что вы сможете разгадать загадку, но не думала, что вы сделаете это с такой легкостью.
Люси не стала бы использовать слово «легкость». Дело было не в легкости, а в естественности — подобно тому, когда силишься припомнить что-то давно забытое. Поняв, что представляют собой некоторые гравюры, ей захотелось посмотреть еще. Возможно, она и с другими сможет разобраться.
— А где настоящая книга? — спросила она. — Полная?
Мэри покачала головой:
— Могу только поделиться с вами слухами. Говорят, полный экземпляр книги, возможно единственный в мире, находится в нашем королевстве и хранится братством Розы и Креста, розенкрейцерами. Знаете, кто они такие?
— Я о них слышала, — ответила Люси, боясь сказать больше.
— Говорят, что книга была у главы влиятельной ложи розенкрейцеров, но он полагал, что темные силы могут использовать ее против Англии, и, чтобы защитить страну, велел своим людям разобрать книгу на страницы и спрятать их в разных местах. Если это единственный подлинный экземпляр «Немой книги», то ее страницы находятся далеко друг от друга.
Люси слушала вполуха. То, о чем рассказывала Мэри, было очень интересно, но она не могла оторваться от страниц. В любопытных гравюрах было что-то, что она почти видела. Первое, на что она обратила внимание, — некоторые страницы шли вместе. Например, эти три шли одна за другой не случайно. Они представляли серию, и тот, кто думал, будто может выбирать страницы случайным образом, может выбрать эти три, не видя, что они связаны друг с другом. Но это было еще не все. Рисунки, изображения овладевали ее мыслями, подталкивали их, направляли, как лодку на реке с быстрым течением. В этом должен быть какой-то смысл, ясный смысл. Она его не сразу увидела.
Наконец она подняла голову и посмотрела на Мэри.
— Здесь говорится о принципе магии, который мы еще не обсуждали, — сказала Люси. — Принцип жертвоприношения.
Люси поняла, что сказала что-то важное, так как Мэри уронила чайную чашку. Чашка ударилась о пол и разбилась. Мэри схватилась за подлокотники кресла, словно боялась, что сильный ветер сдует ее с места. Она молчала и только смотрела на Люси с удивлением. Люси боялась спросить, что все это значит. Так они сидели, застыв на месте, пока не услышали, как кто-то барабанит в дверь. Люси слышала, как миссис Эмет отворила дверь, и через минуту в комнату ворвалась миссис Квинс, а за ней миссис Эмет. Люси едва успела захлопнуть книгу, чтобы миссис Квинс не обратила на нее внимания.
— Мисс Деррик, вы должны срочно идти домой, — объявила миссис Квинс.
— А в чем дело? Что-то случилось? — спросила Люси.
— Все тебя волнует, — сказала миссис Квинс. — Причин для тревоги нет, кроме того, что нарушен наш покой. Ваша сестра с семьей приехала, и мистер Лоуэлл не хочет, чтобы они находились в доме без вас.
— О-о! — воскликнула