Двенадцатое заклятие

себе позволить принести извинения и забыть. А я не могу. Мне об этом напоминают чуть не каждый день.
Люси поняла, что была несправедлива. Мистер Моррисон, возможно, был бы более деликатен, если бы она не наложила на него заклятие. Возможно, это не только его вина, что он так безразличен к тому, что сделал с ней тогда. Но самое главное, заклятие может перестать действовать, если она мистера Моррисона слишком огорчит. Люси постаралась успокоиться. Она утерла слезы и повернулась к нему.
— Я ему помогла однажды, — сказала она, стараясь, но не вполне успешно, чтобы голос не дрожал. — С помощью чар. На него это произвело впечатление, и он выразил свои чувства, сделав непристойное предложение. Надеюсь, нет надобности говорить, что я от него отказалась, поскольку сочла оскорбительным. Такова история моих с ним отношений. А что между вами?
Мистер Моррисон задумался над тем, что только что услышал, потом презрительно фыркнул:
— Вы с ним встречались. Видели, как он ведет себя, как относится к женщинам — даже к тем, кто, к несчастью, влюбляется в него. Я его не переношу, а обстоятельства не раз сталкивали нас на жизненном пути.
— Что будете делать дальше? — спросила Люси, стараясь придать голосу мягкость. Она хотела, чтобы он поверил, будто она перестала сердиться.
— Пока не знаю. Должен отчитаться перед орденом, а там вместе выработаем план.
Люси вздохнула, когда они подошли к ожидающей их лошади:
— По крайней мере, аметист не понадобился — привидений нам не встретилось.
Мистер Моррисон засмеялся:
— Мисс Деррик, они нам не встретились только потому, что у нас был аметист.

Следующим утром от Норы Гилли пришло известие о том, что они отправляются в Лондон через два дня, и Люси начала готовиться к отъезду из дома дяди. Когда она упаковывала вещи, пришел посыльный с запиской от мистера Моррисона, умоляющего снова встретиться в кафе. Когда она прибыла на место, мистер Моррисон топтался у входа. Выглядел он возбужденным и особого интереса к шоколаду не проявлял.
— Я должен немедленно покинуть Ноттингем, — сказал он, и глаза его увлажнились — настолько то, что он сказал, его растрогало. Он взял обе ее руки в свои ладони и заглянул в глаза. — Меня уже не должно было быть здесь, но я не мог уехать, не повидавшись с вами.
— Я еду в Лондон через два дня с мисс Гилли. А вы куда направляетесь?
— Это секрет, и я дал клятву молчать. Могу только сказать, я покидаю Англию.
Люси обдумывала услышанное. Если части книги находятся за пределами Англии, она никогда не сможет найти их сама. Может, лучше не задавать слишком много вопросов? Пусть отправляется, ищет страницы, а потом, надо надеяться, ей удастся уговорить его отдать их ей. Люси совсем не хотела, чтобы он уезжал, когда любовный приворот продолжал действовать, но ради спасения племянницы она не могла его снять.
— Может быть, — сказала она, — когда вы выполните свое задание, приедете в Лондон и отыщете меня.
Он отпустил ее руки и принялся медленно ходить вперед-назад.
— Если это можно будет сделать, не ставя под угрозу безопасность нации, я найду вас, Люси. Как только смогу.
А потом начались объяснения в любви. Он говорил о том, как они будут вместе, когда этот темный час минует. Если он и заметил, что его излияния оставили ее равнодушной и она никак на них не реагирует, то не показывал этого. Наконец, растроганный собственной печалью, мистер Моррисон удалился. Люси не знала, увидит ли она его вновь. Но если она хочет получить утерянные страницы книги, ей придется это сделать.

Перед самым отъездом в Лондон к ней с визитом пришел мистер Олсон. Она хотела сослаться на нездоровье и не принимать его, но потом пожалела. Если он и причинил страдания, то и сам много страдал, и Люси не желала быть жестокой. Кроме того, он любил ее по-своему, и нельзя ненавидеть его за это. С другой стороны, он не говорил, что больше не собирается на ней жениться, а Люси не хотелось бы возвращаться к этой теме. Однако она знала, что ей придется сталкиваться со многими вещами и людьми, которые были ей неприятны. Надо учиться.
Она спустилась и нашла его в гостиной. Он сидел, плотно сжав ноги и держа руки на коленях. Он явно испытывал неловкость, но при этом казался если не счастливым, то, по крайней мере, довольным. Его пристально смотревшие глаза были широко открыты и блестели. Костюм новый, аккуратный и чистый. Волосы пострижены по последней моде и тщательно причесаны. Когда Люси вошла, он встал и поклонился. У него был вид человека, уверенного в своей значимости.
— Мисс Деррик, — сказал он, когда они сели, —