Двенадцатое заклятие

Гилли много лет, и поэтому, несмотря на ее угрюмость и неумелость, ее не выгоняли. У Инсуорт было постоянно кислое выражение лица, и от нее так дурно пахло, что находиться с ней долго в тесном экипаже было тяжело. Но не она удивила Люси, а другая женщина, сидевшая напротив, — миссис Эмет.
Люси замешкалась, не зная, что сказать. Первой заговорила Нора.
— Ваша служанка уже здесь, — сказала она, скривив рот. — Я и не знала, что у вас есть служанка.
Девушки сели в экипаж, каждая расположившись по соседству со своей служанкой, и экипаж тронулся. Миссис Эмет смотрела в окно и время от времени улыбалась Норе блаженной улыбкой. Люси переполняли эмоции — гнев, недоумение, но более всего любопытство. Однако задавать вопросы в присутствии Норы она не могла и решила приберечь их до более благоприятного момента.
Терзаться любопытством пришлось до первой остановки на постоялом дворе в Лестере. Люси улучила минуту и отвела миссис Эмет в сторону.
— Что вы здесь делаете? — сердито спросила она.
— Вы не можете ехать в Лондон без служанки, — радостно ответила миссис Эмет.
— Это мисс Крофорд направила вас ко мне?
— Конечно. Давным-давно. Но теперь я ваша служанка. Разве я вам этого не говорила, мисс Деррик?
— Откуда Нора вас знает?
— Она меня знает, потому что я ваша служанка, — сказала миссис Эмет.
На другие свои вопросы Люси получила лишь уклончивые, ничего не значащие ответы. О местонахождении Мэри она ничего не узнала. Самое интересное, что ей удалось выяснить, — это то, что миссис Эмет всегда служила Люси. Просто Люси об этом не знала.

В остальном путешествие прошло скучно и гладко. Первую ночь они провели на постоялом дворе в Бедфорде, где девушки произвели заметное впечатление на трех офицеров. Если Нора и привлекла чуть больше внимания, то только оттого, что проявила к ним больший интерес. Мысли Люси были заняты более важными вещами, но Нору она не осуждала, так как помнила, что было время, когда ей самой было нечем занять себя. Она даже позавидовала подруге, которая могла себе позволить такие маленькие радости.
Они пустились в путь до рассвета. Миссис Эмет вскоре заснула и громко захрапела. Поначалу ее храп смешил, потом доводил до сумасшествия. Еще до наступления ночи Люси разглядела силуэт города, возвышающегося над горизонтом. Поля по обеим сторонам дороги становились меньше, люди менее неотесанными, а воздух не таким чистым. После обеда окна экипажа начали покрываться серой сажей, а воздух, которым они дышали, наполнился угольным дымом, который испускали лондонские трубы.
Когда они въехали в город, Люси схватила Нору за руку. То, что она увидела, вызвало не восхищение, а ужас. В Лондоне всегда были бедные кварталы, но новые фабрики, выросшие на берегах реки, выбрасывающие клубы черного дыма, напоминали ад, описанный Данте. Нищета, как в Ноттингеме, но тысячекратно умноженная. Мальчик шел без рубашки, а вечер был холодный. Такой худой, что были видны чуть ли не внутренние органы. Женщина, почти такая же неприкрытая, держала своего голого младенца за ноги вниз головой. Кричала что-то ухмыляющемуся, хорошо одетому мужчине. Двое джентльменов заливались хохотом, шлепая женщину по бесчувственному лицу. Молодой человек, без кистей рук, протягивал чашу для подаяний, зажав ее окровавленными культяпками.
Ужасающие сцены, но это еще не все. Улицы наводняли бандиты. Род их занятий был настолько очевиден, что впору прикреплять соответствующий значок им на куртки. Проститутки тоже не скрывали своего ремесла. Самые нахальные подбегали к экипажу и обнажали груди. Увидев, что в экипаже сидят одни женщины, они плевались или бросались навозом. Люси в жизни не видела такой грязи — навозом и человеческими фекалиями были покрыты все улицы. Когда они проезжали мимо окон, из них выплескивались экскременты. Густая навозная жижа стекала по улице медленными ручьями. Повсюду валялись мертвые собаки, кошки и лошади. Толпы одичавших мальчишек разрезали трупы лошадей на мясо. И все вокруг было покрыто густой плотной гарью. Через несколько минут Люси почувствовала, что у нее забиты горло и нос. Ей нестерпимо захотелось умыться.
Увидев реакцию Люси, Нора рассмеялась:
— Это не настоящий Лондон. Мы будем посещать места, где подобного не существует. Просто не смотри, как делаю я.
Люси кивнула, не потому, что согласилась или считала благоразумным делать вид, что люди так не живут, но потому, что не решилась высказать свое мнение. Глядя на окружающее, она поняла, что луддиты правы, что Лудд, кем бы он ни был, прав. Разрушители станков, революционеры, те, кто восстал против того, что они не могли остановить, —