Двенадцатое заклятие

Говорили, что мужчины толпами приходили к нему домой каждый день только для того, чтобы посмотреть, как он одевается. По слухам, процесс этот длился часами. Люси читала в журнале, что только перчатки Браммеллу шили три разных портных.
И наконец, Байрон, одетый, как и другие три джентльмена, в темно-желтые брюки, белую сорочку и темный пиджак. В отличие от остальных платка на шее у него не было, сорочка была расстегнута и обнажала грудь. Без сомнения, он был самым красивым мужчиной в зале, и, казалось, все дамы смотрели только на него. Люси удивило, что он смотрел исключительно на нее. Его взгляд был таким пристальным, что Люси смутилась. Все вокруг, должно быть, заметили, как он на нее смотрит. Люси вдруг бросило в жар, и у нее закружилась голова.
На минуту ей показалось, что Байрон обнимет ее и поцелует при всех. Если он это попытается сделать, сможет ли она остановить его? Захочет ли?
Ей не представилось возможности узнать это, так как, отослав жестом премьер-министра, принц-регент обогнул Байрона и подошел к Люси.
— Мне казалось, я знаю всех достойных внимания девушек в Лондоне, — сказал принц, обращаясь к ней. — Как вышло, что мы не встречались с вами раньше?
Люси сделала книксен и, запинаясь, представилась. Еще несколько дней назад она была узницей в Ноттингеме, жертвой дядиной скупости и жестокости миссис Квинс. И вот она здесь, беседует с самим принцем-регентом.
— Ваше величество слишком добры, — сказала Люси.
— Слишком пьяны, полагаю, — сказал мистер Браммелл, подходя ближе и рассматривая Люси, будто она была картиной на выставке. — Хорошенькая, на мой взгляд, но и только. Не понимаю, чем она тебя привлекла.
Люси чувствовала себя так, будто ее ударили по лицу. Она уже познала жестокость светской жизни в Лондоне — колкости, замечания в сторону, шушуканье за веерами. Люси не сомневалась, что светские львицы перемывают ей косточки на безопасном расстоянии, но она и представить не могла, что кто-то станет говорить с ней в такой манере, глядя в лицо.
Повисла пауза. Может быть, прошло не больше секунды или двух, но для Люси время остановилось, пока она пыталась придумать, как отреагировать на оскорбление. Никак не реагировать и выставить себя кротким, беззубым созданием? Ей хотелось этого. Больше всего на свете ей хотелось повернуться и уйти, но она подумала, что впереди ее ждет немало испытаний, — и она должна научиться проявлять мужество, когда этого требуют обстоятельства, а не когда она заранее к ним подготовилась.
— Принц может говорить со мной каким желает тоном, мой долг подданной ему подчиняться, — сказала Люси. — Но вы — грубиян, сэр.
Браммелл попятился, зажав рот ладонью и изображая ужас:
— Она как индийская кобра. Приятно смотреть, но укус смертельный.
— Заткнись, Джордж, — сказал Байрон.
— Mon dieu! — вскрикнул Браммелл. — Ваше величество, этот выскочка только что обратился к вам по имени и велел замолчать. Полагаю, его следует заковать в цепи и увести.
Принц рассмеялся и подмигнул Люси:
— Когда разговаривают трое мужчин и все трое носят имя Джордж, всегда возникает путаница.
— Путаница заканчивается, — заметил Байрон, — когда у двоих есть титул, а третий простолюдин.
Браммелл изящно коснулся пальцами своей груди:
— Я? Да я изысканнее всех.
Принц снова рассмеялся и повернулся к Люси:
— Он шут, но меня забавляет. Простите, если он задел вас своим неуместным поведением. Как мне его наказать?
Люси посмотрела на Браммелла долгим критическим взглядом. Она подумала, что перед ней грустная картина. Будто она видит кристалл, красивый и дорогой, но такой хрупкий, что пройдет время, и он разобьется.
— Думаю, — сказала она, — он сам себя накажет в свое время.
Повисла неловкая пауза. Потом Байрон сказал Браммеллу:
— Если эта леди говорит вам подобные вещи, надо быть глупцом, чтобы не придавать этому значения. — А затем обратился к Люси: — Пора потанцевать.
Люси не успела возразить или даже сообразить, хочет ли она возразить, как оказалась вместе с Байроном на танцевальной площадке, затерявшись в вихре кружащихся пар в дорогой одежде, источающих аромат еще более дорогих духов. Музыки почти не было слышно, хотя оркестр играл великолепно. Его заглушал гул голосов. Каждая пара разговаривала приглушенными и многозначительными голосами, и Люси гадала, кто из окружающих назначал тайное любовное свидание. Все? А она? Нет, она не собиралась этого делать, но, несмотря на ужасные вещи, которые Байрон говорил и делал, ей было приятно находиться в его обществе, быть рядом с ним. Она поняла, что его красота действовала как магия.
— Вы не представляете, Люси,