Двенадцатое заклятие

но Люси поняла, что, если это у него не получится, особо он огорчаться не станет. Возможно, он решил, что только выиграет, если она не вернется вовремя. Как только станет известно, что она сбежала на двое суток с негодяем, ей ничего не останется, как принять его непристойное предложение. Люси будет начеку.
Сначала их беседа вертелась вокруг банальных тем, будто они, как самые обыкновенные люди, совершали самое обыкновенное путешествие. Говорили о бале в клубе «Альмак», о людях, с которыми Люси познакомилась, приехав в Лондон, о том, где она побывала, и о пьесах, которых еще не видела. Байрон говорил о книге, которая вот-вот должна была выйти в свет, «Паломничество Чайльд-Гарольда», и сколько человек считает, что она должна принести ему славу. Он был оживлен, остроумен и наслаждался обществом Люси. Короче говоря, он был тем мужчиной, который так очаровал Люси, когда они впервые встретились в Ноттингеме, таким, каким бы Люси хотела, чтобы он и оставался.
— Не знаю, как отблагодарить вас за то, что помогаете мне в этом деле, — сказала Люси.
— Рад, что могу предложить помощь, — отозвался он. — Хотя бы потому, что продал леди Харриет книгу, которую с радостью бы подарил вам. Но вы не хотите мне сказать, что это за книга и почему она так важна для вас.
Люси вздохнула:
— Все сложно и неправдоподобно. Даже невзирая на то, что вы сами видели, вы сочтете меня умалишенной, если я скажу вам правду. Я бы и сама посчитала себя сумасшедшей. Вслух об этом я говорила лишь с мистером Моррисоном, и то у меня чуть сердце не разорвалось.
— Вы можете говорить с ним о том, о чем не можете говорить со мной? — В голосе Байрона слышалась скорее ирония, чем раздражение.
— Только из необходимости.
— Тогда не буду вас принуждать, — сказал он. — Но вы не должны бояться того, во что я верю. Призрак моей собаки Боцман обитает в моем поместье, в Ньюстеде, и люди принимают меня за сумасшедшего, когда я о нем говорю, но от этого он не становится менее реальным. Должен сказать, я принимаю все, что вы говорите, за истинную правду.
И это подтолкнуло ее к откровенности.
— У меня была старшая сестра, которую я очень любила. Она умерла в юности. Моя вторая сестра, Марта, назвала своего первенца в ее честь. Не представляете, что этот ребенок для меня значит, и теперь девочка исчезла, ее подменили ужасным существом. Знаю, как странно это звучит, но я его видела. Кроме меня, этого не видит никто. Книга, которую я ищу, даст мне знание, как избавиться от подменыша и вернуть Эмили матери.
Байрон долго молчал.
— Мне жаль, что такая книга принадлежала мне, а я ее упустил. Если бы я знал…
— Я только недавно об этом узнала. Вас что-то связывает с леди Харриет?
— Это старая и влиятельная семья, — сказал Байрон, — и благодаря своему титулу мне часто приходится бывать в обществе таких людей.
— Думаете, она может вам отдать то, что мы ищем, из благосклонности?
Байрон покачал головой:
— Леди Харриет ничего не делает из благосклонности, и, насколько я помню, она очень стремилась купить мою библиотеку, которую нельзя назвать богатой. Мне кажется, она знала, что у меня было. Если ей самой нужна эта книга, она никогда ее не уступит. У вас есть план, который не предполагает вежливой просьбы?
— Есть, — сказала Люси. — Проникнуть в дом и украсть книгу.
— Вот как, — протянул Байрон. — Надеюсь, в этот раз вам повезет больше, чем в моем доме.
Люси улыбнулась ему:
— В тот раз планировал мистер Моррисон. В этот раз я планирую сама и, уверяю, все пройдет намного лучше.

В тот вечер они поужинали на постоялом дворе, и кто мог знать, что они не муж и жена? Люси испытала удивительное ощущение: она была влиятельной незнакомкой. Взгляды всех женщин в зале были прикованы к Байрону. Они смотрели на него с восхищением, на нее — с завистью. Люси казалось, она узнала, хотя бы в малой доле, как бы чувствовала себя леди Байрон.
Они оставались на постоялом дворе до половины двенадцатого, и Байрон выпил больше вина, чем, с точки зрения Люси, было благоразумно, но она посчитала неуместным давать ему Советы в подобных делах. Чем больше он пил, тем больше говорил о своей новой книге, которую расценивал как блестящую и в то же время отзывался о ней пренебрежительно, поскольку якобы сочинял ее без всяких усилий, когда выдавалась свободная минутка. Он не сомневался, что книга принесет ему всемирную славу, и был также уверен, что после этой книги весь свет его возненавидит.
Когда пришло время, они продолжили путь. Люси смотрела, как за окном проплывают темные луга и леса. Они были совсем близко от Харрингтона, где она выросла, не более шестнадцати миль. Ей все здесь было