Дверь обратно

подошла и встала куда мне сказали. Избава дернула кисточку рядом с окном, и… мама дороХая! Витраж превратился в зеркало. Вот тебе и лапотная Русь! Я посмотрела в него, только сейчас поняв, что последний раз видела свое отражение еще в детдоме. Картинка, конечно, сильно не изменилась. Но все же… Долгое пребывание на свежем воздухе и обильная кормежка (спасибо саквояжу!) явно пошли мне на пользу. Бледная немочь с лица исчезла, и слегка подзагоревшая ряшка пламенела почти таким же ярким румянцем, как и у всех русичей. Волосы тоже отрасли гораздо сильнее, чем можно было от них ожидать. И впервые за всю жизнь они не показались мне редкими серыми волосятами. У них появилась вполне весомая густота (не иначе вода без хлорки) и даже какой-то золотистый блеск. Красавицей я, ясно дело, не стала, но хоть какие-то краски в наружности появились.
Избава своими умелыми руками изобразила из моих волос даже что-то вроде косы. Повздыхав над недостаточной, с ее точки зрения, длиной, она закончила плетение одними лентами. И если сильно не приглядываться (а кому я сдалась!), то можно было подумать, что коса вполне себе приличной длины. Серьги над ушами приятно покачивались в такт движениям головы. Избава защелкнула на моих руках браслеты, помогла застегнуть монисто и удовлетворенно покрутила меня перед собой.
— Ну хоть на девицу стала схожа, а то парень парнем в исподнем. — И Избава налила мне куда-то внутрь этих сережек каких-то приятно пахнущих капель. Вот никогда бы не додумалась, что в украшениях есть специальные пустоты для ароматических масел!
Когда мы с Вышебором добрались до двора Главы Глав, коневрусы уже готовились входить, так что мы едва-едва успели. Увидев меня, Быстробег одобрительно забил копытом.
— А ты, оказывается, лошадка ничего, ладная. Ух, смотри, девка, сведут тебя со двора.
Так под дружное ржание мы и зашли внутрь.
Я представляла себе Главу Глав кем-то типа князя на троне, а оказались в зале, где вдоль стен стояли лавки, и больше не было ничего. Притом на лавках сидело человек пятнадцать. Коневрусы споро объяснили цель своего визита в Русеславль, показали образцы товаров, рассказали, какими вещами закупиться хотят, и получили в знак позволения металлическую бляху с изображенным на ней солнцем. Также им было велено оставлять оружие на постоялом дворе: выяснилось, что ношение любого оружия в городе карается выдворением. Все собрались уходить. И тут я решилась — либо пан, либо пропал — и попросила минуточку внимания. Старцы спокойно смотрели на меня и ждали. Я, запинаясь и косноязыча, начала рассказ о том, что добрые люди посоветовали просить помощи у Главы Глав, и поведала им слегка подправленную историю о своем сиротстве, о том, что говорят, будто есть возможность отыскать родичей. А если это сделать никак нельзя, то, может, мне подскажут, где лучше работу найти. Короче, вывалила им все, что у меня было на душе. Старцы, пошептавшись с минуту, спросили имя хозяев постоялого двора и велели идти туда, дожидаться ответа. Что, мол, за мной пошлют, когда время настанет.
Я, памятуя скорость, с которой решались все детдомовские вопросы, приготовилась ждать долго и, возможно, вообще не дождаться. Но уже после обеда на двор прибежал маленький вихрастый мальчишка и велел идти в Рощу Предков к волхву Атею. Нежана вызвалась меня проводить. По дороге она устроила небольшую экскурсию, показывая дома и рассказывая, кто в них живет. Между делом я спросила про этого самого Атея. Выяснилось, что тот является волхвом Рощи Предков уже лет двести, а может, и дольше. Наивность девочки умиляла. Ей, наверно, все старше семидесяти представлялись неимоверными долгожителями. Но робеть я стала еще больше. Мне как-то никогда не приходилось вживую общаться ни с одним стариком. Разве что с моим нафантазированным дедушкой.
На углу мы купили кулек с засахаренными фруктами и орехами и весело закидывали их в рот, поглядывая по сторонам. Квартала через три нам встретился очень странный дом, в котором я насчитала восемь этажей. Он больше походил не на одно целое строение, а на кучу маленьких домиков, причудливо сцепленных между собой.
— А здесь волшбу творят наши местные чудотворцы, — и, весело покосившись на меня, Нежана тихонько шепнула: — Такие же, как ты.
— Ну что ты, Нежана, глупости-то говоришь, — чуть не подавилась орехом я, — какая ж из меня волшебница?
— Обыкновенная. У тебя вон и сума чародейная имеется.
— Ну, сума-то, может, и чародейная, а я абсолютно обыкновенный человек.
— Удивляешь ты меня, Стеша, даже маленькие дети знают, что зачарованные вещи абы в чьих руках не служат, — убежденно кивнула головой эта специалистка по волшебникам.
Ну спорить со столь авторитетной