Дверь обратно

Но я и сам не застал время великих деяний, когда и Русь больше была. Говорят, что сейчас за Бореем божественного почти и не осталось вовсе. Что есть такие места, где можно днями идти и не встретить ни одну берегиню, лешего или русалку. Но как такое возможно? Не может природа-мать без охранителей своих!
Тут я ему и рассказала про буканая, про его пропавшее поселение, про одноногого из леса. Анебос в ответ задумался и замолчал. В тишине уходили мы с постоялого двора, в тишине и вернулись. Пообещав завтра зайти за мной, псеглавец удалился.
А навстречу мне уже бежала Нежана.
— Охтимнеченьки, — взмахивала руками она, — да что ж ты, Стеша, творишь-то? Ушла утром не поснедав да, поди, и маковой росинки за весь день в рот не взяла? Попутчики твои — коневрусы — пришли с торжища, волнуются. Быстробег вон копытом бьет, ей-же-ей, насилу сдержали, все хотел тебя пойтить искать.
Я почувствовала себя неблагодарной свиньей. Народ, глянь, волнуется, а мне и в голову не пришло предупредить кого-нибудь, что уйду. Я просто не додумалась, что кто-то будет беспокоиться, ведь за всю мою жизнь такого не бывало. Воспитатели и директора переживали, конечно, что могут потерять звание образцового детского дома, поэтому регламентировали наши передвижения. А так-то им было глубоко наплевать на нас. Главное, чтобы мы им показатели не портили!
Быстро оттащив саквояж в свою светелку, я спустилась в обеденную. Застолье уже началось. Коневрусы, споро жуя белыми крепкими зубами, обменивались впечатлениями о прошедшем дне. Торговля у них, судя по разговорам, шла бойко. Мамонтов всех распродали в караван, направляющийся к Беловодью.[26] Остался только всякий мелкий товарец, с которым они намеревались покончить назавтра. Потом у них был запланирован день на покупки. И — домой. Вышебор посмотрел на меня и спросил, не хочу ли вернуться с ними в стойбище. Чтобы не отвечать на вопрос, я начала рассказывать о чудесах, которые видела сегодня. Послушать подсели и другие посетители. Опыта публичных выступлений у меня не было, поэтому чувствовала я себя не в своей тарелке. Ну не люблю я пристального внимания к своей персоне! Так что, с горем пополам закончив рассказ, я выскользнула из-за стола на улицу. Там уже на ступеньках крыльца сидела Нежана. Вот у кого можно узнать про собачью голову Анебоса.
— Псеглавец? — удивилась она. — А что про них говорить-то? У нас много зверолюдей. Они родились от любви руса и божественного животного. Есть с львиными головами, есть с птичьими, есть и с головой коркодила.
— Крокодил, — поправила я.
— Нет! Коркодил — водяной конь.
— Как так? — не поняла я.
— Ну корка — это панцирь, а дил — это наши деды коней так называли.
— А ты их видела?
— Кого?
— Да коркодилов этих?
— А кто ж их не видел, — удивилась она, — вона в Ящерином озере их полным-полно!
В светелку я вернулась уже ночью.
Саквояж не спал, а сидел важный, надутый весь. Увидев меня, обрадовался:
— Ну и где тебя, деука, носит?
— А тебе чего? — удивилась я. — Весь день ведь вместе шастали.
— Кто-то шастал, а кто-то и работу работал. — И он надулся от важности, ожидая вопроса.
— Технику полетов, что ль, отрабатывал?
— Тьфу, — видно, что в сердцах, плюнул Савва Юльевич, — как только дурой такой живешь-то? Вот сколько раз я тебе говорил, что могу воспроизводить все подходящего размера, что видел? А уж сегодня насмотрелся, доложу я вам, преизрядно!
— И ты все это можешь клонировать? — От восторга у меня аж дыхание перехватило. Нахмурившись на слово «клонировать», но, видимо, все ж догадавшись об его значении, саквояж кивнул. — Покажи!
Он, в этот раз не рядясь, привычно распахнулся. На моем оленячем свитере лежало засушенное крыло летучей мыши.
— Это что?
— От нетопыря кусок.
— А для чего? Что он делает?
— Нет, ну ты даешь! Я тебе что, «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона? Если б к этой сушенке инструкция прилагалась, тогда б ладно. Вот точное исполнение гарантирую, а за описательную сторону не отчитываюсь.
— Ну и наплевать на это крыло. Там же много чего было! Вот с шапкой же мы знаем что делать, с гуслями, гребнями и всяким другим понятным чародейством. Шапку давай.
Достав истребованное из саквояжа, я подошла к окну и, дернув за шнурок, переключила его в зеркальный режим. Чудесная все ж вещь, эти их окна! Как выяснилось, их тоже производят в чародейной мануфактуре, а технология и впрямь напоминает выдувание мыльных пузырей. Кроме превращения в зеркало, витражи могли оборачиваться и увеличительными стеклами, а по вечерам становиться простыми светильниками. Надо было просто дергать за шнурок. За правый — переключались