Дверь обратно

копаться внутри него. Спасибо коневрусам, благодаря им обросла кой-каким имуществом! Разложив по ларцам украшения (предварительно, ясно-понятно, повертевшись с каждым из них перед зеркалом) и одежду, я наткнулась на коробку с карандашами. Достала их, задумчиво подержала в руках, перебрала и сунула обратно в саквояж. Рисовать я все равно не научилась, да и страшно было, вдруг откроется какой-нибудь портал, из которого я не смогу вернуться назад. Ведь не получилось же отыскать дорогу обратно в детдом, а Гиперборею терять мне и вовсе не хотелось.
Так хорошо, как здесь, мне не было никогда. Я еще раз удовлетворенно оглядела свои хоромы и легла спать. Подземные звезды закидывали в окна потусторонний свет, колокольца играли особенно тихо и умиротворяюще. Постель нежно обволакивала меня своими пуховыми объятиями. Вот ведь странное дело, с той поры как мы пересекли Борей, сон перестал от меня прятаться. И хоть и сейчас мне, чтобы выспаться, хватало гораздо меньше времени, чем другим людям, но проблем с засыпанием не было. Под звон небесных колокольчиков я закрыла глаза и тут же уснула.
Утро началось так же, как и вчера. Позавтракав у скатерти (я, не успокоившись на вчерашних сосисках, заказала гамбургер), мы пошли опять в тот же холл с множеством путей. Весь народ столпился у совсем белых, будто покрытых снегом, корней, которые и на корни-то не походили, а скорее напоминали длинные волосы, распущенные до земли. Сам подъем не запомнился совсем, так как произошел с какой-то чудовищной скоростью. Перед глазами мелькнули россыпью разноцветные полоски, уши заложило, а все внутренности переместились в район пяток. Когда мельтешение в глазах закончилось, я, не поверив своим глазам, заорала.
Прямо передо мной находился огромный рот. Я, наверно, и не поняла бы сразу, что это такое, если бы губы не разомкнулись, и за ними не блеснули белые зубы, каждый из которых был мне по пояс. Сразу после этого рот сложился в трубочку, и на меня подули. Видимо, совсем тихонько, но этого вполне хватило, чтобы отлететь метров на пятнадцать и плюхнуться на что-то мягкое. Валяясь в этом нежном плену, я догадалась, что таким образом меня просто подвинули, чтобы я не мешала подъему остальных учеников. Вот оно в чем дело-то! Никакие это были не корни, а борода этого чудовищного создания! С того места, где я сейчас валялась, было хорошо видно все его лицо. Большие темные глаза под насупленными сизыми бровями, в которых, при желании, вполне можно было и в прятки поиграть. Взмах ресниц тут же рождал легкие ветра. Усы перетекали в бороду, и все это безобразие пропадало где-то внизу. Сверху голова была прикрыта остроконечным шлемом. Поди, какой-то местный богатырь! То, что находилось ниже подбородка, пропадало в той мягкой белой субстанции, на которой я сейчас и валялась.
Кстати, интересно, что это? Я пощупала, вата — не вата, снег — не снег, да и не пух точно. Больше всего это напоминало сухую теплую пену. Я на карачках подползла к краю этой непонятности. Моп твою ять! Да что ж этим придуркам в классах-то не сидится, как всем нормальным людям? Ну, или уж, на крайний случай, в лесках. Я валялась на облаке! Вот и верь теперь ученым, которые уверяют, что облака — «это взвешенные в атмосфере продукты конденсации водяного пара, состоящие из мельчайших капель воды или кристаллов льда». Фигушки, может, какие-то облака именно из этого и состоят, а вот конкретно то, в край которого я сейчас вцепилась судорожно сведенными пальцами, наверняка состояло из чего-то другого. Внизу сквозь прозрачный утренний туман проглядывали верхушки деревьев. Угадывались очертания города, моря, полей и рек, тонкой ниточкой продернутых сквозь них.
И вот еще что открылось мне при взгляде вниз: туловища у великанской головы и не было вовсе! Борода трепыхалась следом за облаком (но, кстати, и близко земли не касаясь!), а вот тела не было! Я усилием воли заставила себя отползти от облачного края и повернуться. Оказывается, пока я на четырех костях исследовала окрестности, все успели подняться и сейчас были заняты тем, что, подталкивая друг друга локтями, ржали надо мной. Голова-переросток тоже кривила губы в усмешке. Ну что ж, можно себя смело поздравить! Только я могла на второй же день учебы превратиться во всеобщее посмешище! Я попыталась встать, но руки тут же глубоко проваливались и не могли найти опоры. Некоторые жизнерадостные мутанты повалились от смеха, держась за животы. Ситуацию спас Анебос, он подошел ко мне и протянул руку, грозно ощерив клыки в сторону особо веселящихся.
— Не обращай внимания, просто здесь это происходило с каждым, кто первый раз поднимался сюда.
— Спасибо, — сквозь зубы бросила я, — мог бы хотя бы предупредить.
— Так я ж по-человечески не