Дверь обратно

повел ко входу в пещеру.
— Бестиарий там? — Бродить по подземельям в ночи, разглядывая зверушек, хотелось все меньше и меньше. Притом за последнее время я насмотрелась столько чудес, что вкус к необычному слегка притупился.
Вот только довольная мордаха Славика примеряла меня с действительностью. Мы, согнувшись, вошли через низкое отверстие в абсолютно пустую пещеру. Никаких ходов-выходов из нее больше не было. Песья башка радостно улыбался, поглядывая на меня. Мне стало вдруг как-то не по себе. Вспомнилась отчего-то сказка про Красную Шапочку и серого волка…
— Ну ты готова? — Как-то особенно угрожающе зависнув надо мной, спросил Анебос.
Йух его знает, какую готовность он имеет в виду! На всякий случай я согласно кивнула, подтягивая все же Славика себе за спину. И тут же мне в нос шибануло мерзким духом разложившейся плоти. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, морда Анебоса кардинально изменилась. Она увеличилась раз, наверно, в пять и обросла какими-то бело-рыжими кудлями. Именно из его раскрытой пасти и смердело свежесожранным трупом. Я заорала и отпрянула. И только сейчас увидела, что нахожусь уже не в пещере, а на берегу озерца, в которое на бешеной скорости обрушиваются струи водопада. Брызги, образующиеся при этом, тут же намочили мне лицо и одежду. Руки у меня, в прямом смысле, опустились. Да сколько ж это может продолжаться? Только выбрались из проклятого леса, как нелегкая занесла меня сюда! Кудлатая собачья башка отвернулась от нас, и я увидела, что прицеплена она теперь не к человеческому туловищу, а к змеиному. Что характерно, тоже бело-рыжему. Тварь по-собачьи встряхнулась и нырнула в озерцо, с тихим шорохом войдя в воду.
И только сейчас я заметила настоящего Анебоса в его привычном обличье. Псеглавец катался по траве и дергал ногой от смеха. Было полное ощущение, что его от радости сейчас неминуемый удар хватит!
— Ой, не могу, — взвизгивал поганец, — ну, мать, и лицо у тебя сейчас было!
Я непонимающе смотрела на него, пытаясь собраться с мыслями. Вдруг незнакомый мелодичный голос откуда-то сверху произнес:
— Ламья — гигантская змея с головой собаки, в длину доходящая до 15 аршин[49] и весом до 20 пудов. В природе встречаются следующие виды окрасов…
— Это все не по-настоящему? — дошло до меня только сейчас.
— А ты бы хотела, чтобы этакую змеюку на цепочке здесь держали?
Собакозмей тем временем опять вылез на берег и, свернувшись кольцами, стал греться на жарком солнышке.
— Потрогать хочешь? — Псеглавец подошел к своему собрату по кукундеру и почесал того за ухом.
Я осторожно коснулась теплого бока. Этот самый ламья ничего даже и не заметил. Голос же тем временем рассказывал о пищевых предпочтениях данной животинки.
— А он нам ничего не сделает? — на всякий случай не подпуская Славика, поинтересовалась я.
— Ну вот только ты, душа моя, можешь задавать такие дурацкие вопросы! Он же химера, его и нет здесь вовсе. — И в доказательство своих слов он сунул голову тому в пасть.
— А это все? — Я обвела местные пейзажи рукой.
Тут было на что посмотреть! Водопад под лучами солнца заиграл сейчас радугой, перебрасывая ее с одного берега на другой. Одновременно озерцо вскипело белопенным грибом и выкинуло наверх струю ярко-красного песка.
— И это тоже химера, демонстрирующая место обитания данной твари.
— А запахи, ощущения? — Я подошла к озеру и опустила в него руку, вода оказалась неожиданно холодной.
— Все воссоздано досконально.
Голос же, проговорив, видимо, положенную программу до конца, замолчал. А Анебос, глядя на меня, спросил:
— Дальше или у тебя вопросы к кощуннице есть?
Я отрицательно замотала головой и, только увидев, что он не понимает, к какой части вопроса это относится, попросила продолжать дальше.
Второй переход сердечных припадков у меня не вызвал, но вздрогнуть я все же вздрогнула.
Сейчас мы оказались под неимоверно жарким солнцем раскаленно-оранжевого цвета в неведомой пустыне. Прямо рядом с нами, отбрасывая в разные стороны кучи песка, рылся крылатый лев с головой орла. Передняя часть его туловища была охвачена золотыми перьями от кончиков крыльев до бритвенно-острого клюва. Мощные передние лапы заканчивались длинными, крючковатыми когтями.
— О! Родственник твоей Свиксы, — сплевывая песок, не удержалась я от подколки.
— Так и есть, — ничуть не возмутившись, кивнул головой Анебос, — по линии отца.
Голос же тем временем представил существо как грифона. И начал опять с физических параметров. Грифон выковырял из песка какой-то желтый камень и плотоядно уставился на него, посверкивая горящими глазами. Я подошла ближе