Чего только не бывает на войне… Очевидцы говорят, что слышали, как солдаты пели песни Высоцкого за двадцать лет до его рождения. Что это было — галлюцинации от нечеловеческого напряжения или прорыв в другую реальность? Тема, которая легла в основу этой книги, удивит даже самых преданных его читателей.
Авторы: Бушков Александр
не увлекался, но так уж люди устроены: многих тянет при удобном случае посмотреть во всякую оптику отнюдь не по служебной необходимости — и вокруг, и на небо. Один наш майор из штаба дивизии еще и Польше отыскал где-то подзорную трубу: бронзовую, раскладную, сделанную тем же «Карлом Цейсом» в Иене, судя по клеймам и надписям, предназначенную для военно-морского флота. Отчистил, привел в божеский вид и частенько выкраивал часок, чтобы полюбоваться на Луну, звезды «и прочие небесные планеты», как выразился один из героев Аркадия Гайдара. К этому давно привыкли, подшучивать перестали, иные даже просили дать глянуть — кличка Звездочет к нему пристала прочно…
Телескоп, судя по маркировке, был шестидесятикратный, так что я отлично мог разглядеть и крупные кратеры, и темные «лунные моря», и загадочные белые полосы. Время от времени приходилось чуточку поворачивать телескоп — Луна на месте не стояла, перемещалась из поля зрения довольно медленно, но безостановочно.
Посидел я так с полчаса — и возбуждение схлынуло, и ко сну потянуло. И отправился я искать дверь на втором этаже, про которую объяснял старлей. Нашел быстро. В тех самых видах субординации, надо полагать, комвзвода нам отвел супружескую спальню с огромной двуспальной кроватью. Клементьев уже спал сном младенца, поверх покрывала, не раздеваясь, снявши только сапоги и портупею, пристроив кобуру на тумбочке, чтобы была под рукой, — ну что же, работали те же рефлексы, мы находились практически на передовой, точнее, в совершеннейшем неведении касаемо месторасположения и сил противника — а это иногда на нервы действует даже больше, чем «передок»…
Уснул я быстро. Снилась всякая ерунда — будто мы все же спустились на равнину, пошли к дому, но навстречу нам выскочило какое-то здоровенное, невиданное прежде чудовище, а у нас, как порой во сне бывает, ноги прилипли к земле, автоматы не стреляли, как мы ни давили на спуск, а чудище в довершение ко всему, вдруг, разинув клыкастую пасть, стало издавать звуки наподобие пушечных выстрелов…
Когда я подхватился, уже понимая, что вокруг не сон, а натуральная явь, Клементьев успел запрыгнуть в сапоги и лихорадочно застегивал ремни. Не так уж и далеко били танковые, нет сомнения, пушки, еще ближе слышались разрывы, заливались пулеметы, немецкие МГ — ну конечно, кто бы еще стал обстреливать городок, не наши же…
— Немцы! — выдохнул Клементьев.
— Сам слышу, — сказал я, соскакивая с постели и в том же лихорадочном темпе натягивая сапоги.
Откуда их черт принес? По данным разведки и близко не было. Контрудар, конечно, вот только какого масштаба?
В коридоре мы натолкнулись на бегущих к спальне старлея и того капитана, командира роты. Капитан и стал с ходу мне докладывать: без всякого волнения, хоть и частил порой, привычно, без лишних слов…
На восточной окраине он поставил одного-единственного часового, а на западной, как человек бывалый, поместил боевое охранение, шестеро бойцов ручным пулеметом, седьмым — сержант, один из командиров отделений. Он, когда с рассветом началось, и прислал одного из бойцов с донесением…
Немцы выломились неподалеку от городка из редколесья, круша деревья — впереди танки, тяжелые, за ними бронетранспортеры с пехотой. И с ходу открыли пальбу из всех стволов. Двух бойцов тут же срезало пулеметной очередью, остальные отступили и засели в ближайшем доме. Им там долго не продержаться, сказал посыльный уже от себя, — где там против танков с одним ручником и без гранат, похоже, хана ребятам…
Минут через пять прибежал второй посыльный, от командира одного из взводов. По его словам, выходило, что немцы в городок вроде не рвутся, танки встали неподалеку от окраины, пехота пока что не вылазит из-под защиты брони, но танки лупят безостановочно, хоть и не канонадой, и вдоль улиц, и прямехонько по домам, везде, где в окнах есть малейшее шевеление, пулеметы с бронетранспортеров поливают огнем вовсю, командир второй роты убит, комвзвода считает, что долго они так не продержатся, ждет распоряжений…
Выложив все это, комроты глянул на меня со значением. И я прекрасно понял этот взгляд, от чего под ложечкой, что уж там, неприятно заныло. Согласно Уставу, в таких случаях оборону должен был возглавить старший по званию. То есть я…
Я кратенько расспросил его обо всем, чем он располагает, — и все это время слышался грохот танковых орудий, тарахтенье пулеметов — в которое порой вплетались легко распознававшиеся очереди наших ручников и автоматов, винтовочные выстрелы. Судя по звукам, немцы так и не двинулись с места, а вот наши помаленьку отступали к Центру городка…
По сравнению с немцами капитан мало чем и располагал. Противотанковый взвод батальона остался
