Первое дело следователя Антона Корсакова явно отдает какой-то чертовщиной. Перед высоким старинным зеркалом обнаружен труп старика с лицом, искаженным гримасой ужаса. И в этом же зеркале Антон видит очаровательную женщину в длинном платье и широкополой шляпе, которую кроме него не видит никто! Назавтра таинственное зеркало исчезает из запертой комнаты.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
этих слов веяло таким холодом и безысходностью, что Антон поежился. Интересно, остался ли жив автор дневника или это были его предсмертные строки? Таня была уверена, что он не выжил. Последние страницы они разобрали вообще с огромным трудом, с этими ятями, ерами, пропущенными кое-где гласными, недописанными словами, о смысле которых можно было догадаться только по контексту. Глаза ужасно устали, затылок ломило, но первая, как ни странно, устала Таня.
Следом за этой страницей лежали вырезки из старых газет, очевидно, относящихся к тому же времени, что и события, описанные в дневнике. Конечно, их они просмотрели в первую очередь – читать было значительно проще. Шрифт первой заметки был стилизован под готический.
«Издатель и редакция с прискорбием извещают всех наших читателей о скоропостижной кончине супруги главного инженера Завода оптических приборов Эдуарда Матвеевича Паммеля, Эммы Ивановны Паммель, ушедшей от нас в столь молодом возрасте. Отпевание состоится в кирхе, похороны назначены на среду на Лютеранском кладбище. Все соболезнующие могут отдать последний долг покойной, попрощавшись с нею по адресу: улица Галерная, дом 16, вход открыт с девяти утра до пяти вечера».
А эта заметка напечатана была другим шрифтом, значит, вырезана из другой газеты.
«На прошлой неделе в Петрограде похоронили супругу главного инженера-оптика, Эдуарда П. Эмма П. сгорела буквально за полтора месяца, из здоровой цветущей женщины превратившись в скелет, обтянутый кожей. Официальное заключение врача гласило: скоротечная чахотка.
Но люди, знакомые с этой семьей, в последнее время отмечали охлаждение отношений между супругами вследствие увлечения главы семейства известной питерской львицей, обольстительной АннойN.
Злые языки поговаривают, что Эмма П., узнав об этой связи, препятствовала супругу взять развод. Более того, подкараулив разлучницу на улице, оскорбленная жена бросилась на нее с кулаками, устроив безобразную сцену. Однако АннаN. сумела утихомирить дебоширку, привела ее к себе в дом, и через два часа дамы расстались лучшими подругами. В знак примирения АннаN., говорят, подарила жене своего любовника единственную ценную вещь, оставшуюся у нее в доме: к П. на улицу Галерную было прислано от Анны старинное зеркало-псише, считающееся предметом обстановки из дома Медичи. Этим прелестным раритетом еще недавно любовались гости, вхожие в дом к известному адвокату Михаилу У., также в свое время павшему жертвой роковой красотки и числящемуся по сей день в ее мужьях.
Зеркало в раме красного дерева было когда-то перевезено в дом к адвокату из дома бывшего мужа АнныN., судебного следователя НиколаяN., это был единственный предмет обстановки, который обольстительница пожелала забрать из семейного дома.
Итак, получив этот драгоценный презент, Эмма П. буквально заболела им, все дни напролет она просиживала перед подаренным ей зеркалом, отказывалась от еды, худела и чахла, а через две недели ослабела настолько, что не смогла встать с постели, но приказала, чтобы зеркало перенесли к ней в спальню. Призванный в дом доктор констатировал чахотку и назначил лечение, которое ничем не помогло. Состояние несчастной ухудшалось с каждым днем, она впадала в забытье, перемежаемое редкими моментами просветления, бредила, выкрикивая бессвязные фразы. Сиделка, нанятая для ухода за больной, рассказала нашему репортеру, что видения, посещавшие больную, видимо, были так ужасны, что та пребывала в постоянном страхе, металась по постели, молила кого-то неведомого о пощаде. За дни болезни голова несчастной Эммы П., молодой еще женщины, поседела совершенно. Наконец, пять недель спустя, наступила развязка. Испустив напоследок ужасный крик, женщина скончалась.
Надо отдать должное вдовцу, он проводил несчастную свою супругу в последний путь так, как подобает. Сиделка же, вознагражденная по достоинству, покинула дом П., и вынуждена была сама пройти курс лечения от неизвестного недуга. Она жаловалась на галлюцинации, нарушения пищеварения, головную боль, и Эдуард П., по слухам, удвоил ей сумму вознаграждения, чтобы пресечь неприятные для него сплетни».
Еще
