Дверь в зеркало

персик, не сорвать который было бы грешно. Да и потом, она могла вертеть тобой, как хотела, и не видела в тебе достойную соперницу.
Антон опять подумал, что они непростительно отдалились от темы визита, но то, что сказала затем Екатерина Модестовна, заставило его вздрогнуть.
– Но ведь Годлевич в тебя не на шутку влюбился, так?
– Значит, он Анне стал уже не нужен, – задумчиво ответила Ангелина. – Иначе она не позволила бы нам зайти так далеко. Ну что, Катишь? Рассказывать про мое падение?
– Сказавши «а», надо сказать и «б», – так же задумчиво ответила Екатерина.
То, что рассказали потом сестры Покровские, ошеломило Антона и Таню.
Две шестнадцатилетние сестрички, оставшись без родительского глазу, пустились, как они сами сказали, «во все тяжкие». Попали в богемный круг, где все менялись сексуальными партнерами и находили в этом мазохистское удовлетворение; или, по крайней мере, делали вид, что им это нравилось. Клеопатрой в этом кругу была незаурядная женщина, никто точно не знал, сколько ей лет, но она явно была еще достаточно молода и безумно хороша собой. Во всяком случае, мужчин, равнодушных к ней, не было.
Девушки поняли, что все мужчины из их кружка в то или другое время побывали в ее постели и оставались при ней, пока она позволяла, потому что забыть ее не могли. Эта женщина – Анна – вела роскошный образ жизни, так как некоторые ее бывшие любовники, уехавшие на Запад, слали ей оттуда деньги и вещи. Но и здесь хватало желающих обеспечить ей безбедное существование. И в их числе был весьма влиятельный человек, майор ОГПУ, а затем, после реорганизации, занявший соответствующий пост в НКВД: Годлевич Юрий Семенович. С Анной у него была давняя, чуть ли не десятилетняя, связь. Поговаривали, что соперников своих он устранял простым, но эффективным способом: обращая на них внимание своего грозного ведомства.
Анна сразу стала покровительствовать девушкам, и, надо сказать, они многому у нее научились в плане искусства обольщения. Она ненавязчиво демонстрировала им приемы завладения сердцами, а потом предложила испытать свои чары – на ком бы вы думали? Да, да, на ее собственном верном рыцаре, Юрии Годлевиче.
Девчонки кинули жребий, испытывать выпало Ангелине. Под чутким руководством инструкторши, роковой женщины Анны, она стала соблазнять сурового энкаведешника и весьма в этом преуспела. В восторге от первой своей любовной победы она спохватилась только, когда беременность стала уже заметной.
– Что делать? – рассказывала Ангелина Модестовна. – Родить без мужа? Страшно… О том, чтобы Юрий на мне женился, не могло быть и речи. Я была несовершеннолетней, он был значительно старше меня.
– Да и потом Анна этого не хотела. Это в ее планы не входило, – добавила Екатерина Модестовна. – Она помогла нам другим способом.
– Каким? – Таню снедало любопытство.
– Очень простым, – ответила, помрачнев, Екатерина; сестра ее тяжело молчала. – Когда Ангелине пришло время рожать, Анна привела ее в клинику Отта, а после родов забрала ребенка.
– И куда же он делся? – спросила Таня. А вот Антон уже начал догадываться, куда делся ребенок.
– Мы не знаем, – жалобно ответили сестры Покровские. Они сидели такие жалкие, поникшие, что у Антона зашлось сердце. Он поколебался – говорить им про невесть откуда взявшегося сына Юрия Годлевича, но, поразмыслив, решил пока не открывать карты.
Ангелина замолчала, а Екатерина поведала, что, находясь в полубреду из-за тяжелых родов, ее сестра подписала какие-то бумаги, наверное, касавшиеся судьбы ребенка. В клинике Отта она пробыла дольше положенного, около двух недель, в отдельной палате, что по тем временам было совсем уж невозможным. Екатерину к ней не пускали.
– После того, как Ангелина вышла из больницы, Анна отправила нас в деревню. Мы с сестрой прожили там два года, Ангелина окрепла, и после этого мы вернулись в Питер. Но Анну больше не встречали.
– А Годлевича? – поразился Антон. – Он что, вас там не навещал?!
– Нет, – грустно сказала Ангелина. – Нас никто там не навещал. С Юрием мы встретились снова после начала Великой Отечественной. Катерина тогда устроилась в Большой дом работать, машинисткой…
В тридцать восьмом году ей пришлось перепечатывать документы по делу Юрия Семеновича Годлевича, арестованного в августе того же года по обвинению в связях с заграницей. В деле она с ужасом увидела документ, из которого следовало, что донесла на Годлевича некая А. Наруцкая (самого доноса в материалах дела не было, их к делам не приобщали). Анна ли была злым гением, по воле которого Годлевич оказался в застенках своей же собственной конторы, другая ли женщина, имя которой начиналось на