Дверь в зеркало

ванной, пока он приведет себя в порядок, старушки забрали у него полотенце и бережно повели назад в комнату. Странно, но в присутствии этих божьих одуванчиков он чувствовал себя в абсолютной безопасности, более спокойно, чем, наверное, по приезде милиции.
Ему показалось, что звонок в дверь раздался, стоило ему только прилечь. Он открыл глаза. Старушки сидели возле его постели и с тревогой смотрели на него, сложив ручки на коленях. С удивлением он отметил, что у обеих на головах – отороченные кружевом чепцы. Интересно, были они в чепцах, когда открывали дверь? Он не помнил. Услышав звонок, обе старушки поднялись, как по команде, и вышли.
Из прихожей донеслось звяканье засовов, шум голосов, топот ног. В дверях комнаты показалось знакомое лицо опера, которого Антон видел накануне в дежурной части отдела милиции. За ним толпились еще несколько человек.
– Ага, – сказал опер, прищурившись. – Вот что за следователь…
Он прошел в комнату, выбрал стул – один из стоявших вокруг обеденного стола, повернул его и сел на него верхом. Сопровождавшие его остались стоять в дверях, старушки же совсем потерялись за их широкими спинами.
– Ну что, коллега, рассказывайте, что случилось, – предложил он, внимательно разглядывая Антона.
Антон попытался приподняться, но опер положил ему руку на плечо и прижал к подушке.
– Ничего, ничего, не волнуйтесь. Что стряслось?
Антон помедлил, собираясь с мыслями. Как рассказать им о случившемся так, чтобы его не заподозрили в убийстве? Ситуация классиче ская, используемая в каждом втором детективном произведении: герой приходит туда, где находится труп, оставляет свои следы, его берут тепленьким, с окровавленными руками, и все оставшееся время до конца романа или фильма ему приходится самому доказывать, что это не он погубил несчастную жертву, поскольку стражи порядка считают излишним искать убийцу, раз уж самый реальный кандидат на это почетное звание уже упрятан за решетку. Неужели и ему предстоит пройти путь киношных героев?
– Я хотел сделать повторный осмотр квартиры Полякова, – наконец вымолвил он. – Тут, напротив.
К его удивлению опер понимающе кивнул. Более того, склонился к самому уху Антона, спросив шепотом:
– А что, большой шорох по поводу этих несчастных облигаций?
Антон с облегчением понял, что опер не видит ничего из ряда вон выходящего в визите следователя прокуратуры поздним вечером на квартирку покойного, без понятых, особенно на фоне жалоб про то, что из квартиры что-то пропало.
– Меня попросили, – уклончиво сказал он, и опер снова понимающе кивнул.
– Ну? И что там случилось?
– Я обнаружил, что дверь открыта, заглянул туда, там кто-то был. Я прошел внутрь, и меня ударили по голове. Очнулся, а там труп, – медленно проговорил Антон свою легенду, в общем-то, не особо кривя душой.
Опер мгновенно сменил благодушную маску на лице на озабоченную и присвистнул. Труп – это вам не избитый следователь, это гораздо неприятнее.
– Что за труп, – без выражения спросил он. – Криминал?
Антон кивнул и закрыл глаза. Будь что будет, решил он, поверят так поверят. А не поверят…
Похоже, опер жестами отдал какие-то указания сослуживцам, толпившимся в дверях, потому что слух Антона уловил какие-то движения, топот ног, хлопанье дверей. На время все замерло. Приоткрыв глаза, он отметил, что опер сидит возле его постели в той же позе и смотрит на него отеческим взглядом, наверное, ожидая донесений с места происшествия.
– Кто ударил-то? – спросил опер, видимо, обнаружив движение ресниц Антона.
– Не знаю, – прошептал Антон; во рту вдруг ужасно пересохло и трудно стало говорить.
– Воры, что ли, туда забрались? – вслух стал раздумывать опер.
В комнату вошел один из сотрудников, молодой парень в камуфляжной форме.
– Петро, там глухарь, – сказал он громко. – Ножевое в сердце.
Опер поднялся со стула и двинулся было к выходу, но на полпути затормозил и повернулся почему-то к Антону, хотя вопрос свой явно адресовал коллеге.
– А кто потерпевший-то, кого там грохнули? Квартира же пустая, опечатана, – сказал он в пространство.
Стало так тихо, что с улицы слышен был шелест тополиных листьев под ночным зефиром.
Антон не ответил, только закрыл глаза в знак того, что интересующими сведениями не располагает.
– Ну чего, надо группу вызывать, – тоскливо констатировал опер. – Тебе-то, прокурорский, доктор нужен? В «скорую» звонить? Или не надо?
– Не знаю, – прошептал наконец Антон, и опер деловито кивнул.
– Ясно. Лучше вызвать.
Он щелкнул пальцами, и кто-то из его сослуживцев бросился исполнять: Антон услышал,