Первое дело следователя Антона Корсакова явно отдает какой-то чертовщиной. Перед высоким старинным зеркалом обнаружен труп старика с лицом, искаженным гримасой ужаса. И в этом же зеркале Антон видит очаровательную женщину в длинном платье и широкополой шляпе, которую кроме него не видит никто! Назавтра таинственное зеркало исчезает из запертой комнаты.
Авторы: Топильская Елена Валентиновна
на самом деле – Годлевич, то он еще младше, и ему в сорок восьмом году было всего восемнадцать. В таком возрасте женщины, годящиеся в матери, редко соблазняют.
Он взял у Тани фототаблицу. Открыл ее на снимке крупным планом, который запечатлел Годлевича Семена Юрьевича, как живого, в кресле.
– Только прошу посмотреть одну из вас. Вторая может понадобиться для официального опознания.
Старушки пошушукались, после чего Ангелина сказала:
– Давай ты, Катишь.
Екатерина Модестовна зачем-то зажмурилась, как перед прыжком в холодную воду, потом широко открыла глаза, заглянула в фототаблицу и сразу решительно кивнула:
– Да. Это он. Поляков Герард Васильевич. Наш сосед.
«Главному врачу клиники им. Отто
«Я, Анна Георгиевна Наруцкая, 1884 года рождения, отказываюсь от всяких прав на ребенка, рожденного мной 1 января 1922 года, и не возражаю против его усыновления».
– Хоть бы словечко про то, от кого ребенок рожден.
– А главное, кто это – мальчик или девочка?
Таня с Антоном, сблизив головы, сидели на кровати в палате, находившейся в безраздельном пользовании Антона.
Только что ушел Спартак Иванович, навестивший Антона, во-первых, по делу, – для допроса в качестве потерпевшего, а во-вторых, просто по-человечески. И, как человек человеку, принес ему от всей души пол-литра водки. И очень удивился, когда Антон отказался составить ему компанию.
– Татьяна, а ты? – с надеждой обратился он к секретарше.
– Я не пью без закуски, – обреченно ответила Татьяна, по опыту знавшая, что от Спартака Ивановича в таких случаях не отвязаться, он даже кошку заставит выпить, не говоря уже о трезвенниках и язвенниках. А уж скольких зональных прокуроров он на своем веку споил, и вспомнить страшно.
– Да ладно, без закуски, – отмахнулся Спартак Иванович. – Вон тебе закуска!
Он щелкнул пальцем по баночке с поливитаминами, стоящей на тумбочке у кровати.
– Вот как-то в семьдесят третьем или семьдесят четвертом, помню, пили мы под дет-скую смесь, которую вместо молока грудничкам разводят. Ну и гадость, я вам скажу! Как ее только младенцы потребляют!
– А вы ее разводили? Или порошком жевали? – заинтересовался Антон. Ему трудно было представить, как можно закусывать водку детской смесью или бульонным кубиком.
– Мы ее с кофе растворимым смешивали. Как нас после этого выворачивало, страшно сказать! – на лице следователя появилось мечтательное выражение. – Ну, поехали, Танечка! За здоровье молодого, как говорится!
На свет явились обязательные одноразовые стаканы. Таня с отвращением пригубила из своего стаканчика, а Спартак опрокинул порцию одним махом. Открыл баночку и насыпал Тане на ладонь желтеньких витаминных шариков:
– О! Заодно и пользу здоровью принесешь.
Потом оглядел присутствующих:
– Ну что, я так понимаю, что больше никто не будет? Эх, с вами каши не сваришь.
Он поднялся, пихнул Антона в плечо:
– Ладно, полетел я. А ты тут времени не теряй, все равно валяешься, ничего не делаешь. На, пораскинь мозгами, – он кинул на кровать к Антону серый конверт без надписей. – Это мы накопали в квартирке у покойного. Подумай, важная для нас бумажка или нет. У него тайник был за книгами, вот там лежал конвертик. Так кто ж он все-таки? Поляков или не Поляков? Ты подумай, в общем. Ну все, хорошего вам секса, голубочки.
Дверь за ним закрылась, и Татьяна с Антоном стали рвать друг у друга конверт.
– Кто у нас двадцать второго года рождения? – стала вспоминать Таня.
– Сын Полякова, – ответил Антон.
– Сын? – подняла брови Таня. – Ты уже решил, что это сын того Полякова? Василия? Который умер перед зеркалом в двадцать третьем году?
– Ну, а кто же? Во-первых, у нас есть персонаж 1922 года рождения, так? Во-вторых, этот персонаж носит фамилию Поляков и отчество Васильевич. Чего тебе еще?
– Не знаю, – Таня пожала плечами. – Мне кажется, этого мало. Фамилия обычная, отче ство еще обычнее.
– Да?! – закипятился Антон. – А то, что этот, с обычным отчеством, вселился в квартиру именно того самого Полякова, это ничего?
– Да. Это серьезный аргумент. Но у меня тогда два вопроса, – Таня придвинулась поближе к Антону. – Первый: получается, что Герард Васильевич Поляков – сын Анны Наруцкой и Василия Полякова?
– Ну да, – кивнул Антон.
– Хорошо. Но бабушки опознали в этом самом Герарде Васильевиче человека, похожего
