Дверь в зеркало

– Слушайте, а ведь сам он Покровских воспринимал не как соседок, – вдруг сказал Антон. – Помните, Покровские рассказали, что он на Ангелину набросился? Ведь именно на Ангелину! Спартак Иванович, а вы на вскрытии не были?
– На каком вскрытии? – удивился Спартак. – Ты про мужика с ножом? Он же не умер, он в реанимации.
– Ах да, я все время забываю, – спохватился Антон. – А вы не знаете, у него родимое пятно есть на бедре?
– У него – не знаю. А у обеих бабушек есть, я им на всякий случай освидетельствование провел. Странные такие родимые пятна, будто губки бантиком. Как поцеловал кто… Сам-то я не видел, мне Лариса, эксперт, рассказала.
– Значит, «Поляков» знал, что Ангелина – его мать, – уверенно сказал Антон. – Он и набросился на нее на лестнице, и платье ей порвал, чтобы найти родимое пятно и убедиться, что она его мать.
– Может, и так, – согласился Спартак Иванович. – Ну что, пока все понятно? Тогда давайте смотреть дальше.
– Герард забрал зеркало из дома Паммеля, – говорила Покровская, не теряя достоинства, – и спрятал в надежном месте.
– Вы знали, где? – раздался голос Спартака Ивановича.
Старушка покачала головой.
– Он не говорил нам, но мы знали, что придет наш час. И вот умер хранитель. Сам Герард не мог придти туда, не возбуждая подозрений. Мы наняли мужчину, Герард велел ему назваться Поляковым. Тот все сделал, как надо, снял слепки с ключей, а ночью Герард забрал нашу реликвию.
– А что сталось с мужчиной, которого вы наняли?
– Мы пригласили его в гости, – спокойно ответствовала Покровская. – И угостили его водкой. Не очень хорошего качества. И он умер.
– А зачем вы сказали милиции, что это Поляков?
– Ну, надо же было куда-то девать труп, – невозмутимо рассказывала Екатерина Модестовна.
Потом она рассказала, что молодой следователь, который искал зеркало, хотел встать между ними и реликвией.
– Чем вы ударили его? – спросил голос Яхненко.
– Мраморной статуэткой.
– А зачем убили «Полякова»? На ноже – отпечатки ваших пальцев.
– Он трус, – презрительно сказала Покровская. – Он повел себя, как трус, увидев тело следователя…
Выключив видео, Спартак Иванович, естественно, достал из портфеля бутылочку родимой, как он изящно выразился. Татьяна, как человек опытный, из своей сумки тут же извлекла довольно приличные продукты, которые в данной ситуации могли именоваться исключительно закуской.
– Ну что, голубочки, хлобыстнем за успешное раскрытие? – предложил жизнерадостно Спартак Иванович, разливая «родимую» по мензуркам, найденным им по дороге в палату на медицинском посту. Спартак не был бы Спартаком, если бы не выпросил у медсестры эту экзотическую посуду.
Как раз в этот момент в палате появился репортер, Руслан. Он оглядел натюрморт с водочкой и закуской, и понимающе кивнул.
– Вот и открыл ты, Антоша, свое истинное лицо. А в редакции все непьющего из себя корчил.
Он присел на край кровати и поискал взглядом четвертую мензурку. По суда была немедленно выдана, Спартак Иванович несказанно обрадовался приходу нормального человека, способного поддержать компанию. Все познакомились, подружились, Спартак с Русланом даже обнялись после очередной мензурки, и Руслан выложил добытую им информацию.
– Вы знаете, друзья мои, с кем вас столкнула судьба? Анна Наруцкая была одним из лучших агентов НКВД, а потом и ГПУ. А завербовал ее не кто иной, как Тойво Саволайнен. Эти старые партийцы умели работать, черт побери. Ей ничто не было страшно, ею так дорожили, что она вертела своими кураторами, как ей в голову взбредало. Именно она, по заданию своих кураторов, заставила Паммеля сделать из старинного зеркала интегральную пластину. Поначалу это изобретение было засекречено, и только в семидесятых годах запрет был снят. Именно она явилась виновницей отставки Полякова, а потом и ареста Паммеля. Причем мой источник утверждает, что стоило очередному любовнику наскучить ей, как он оказывался в застенках. Как вот эта сплетня проскочила в газеты, уму непостижимо, – он потряс заметкой от 17 ноября 1923 года, рассказывающей про страшную смерть Полякова.
Таня с Антоном слушали его, раскрыв рты. Даже Спартак забыл снова наполнить мензурки.
– И еще мой источник мне нашептал, что у нее даже была роскошная конспиративная квартира. Где-то в Семенцах, точно адреса он не знает.
– Мы знаем, – переглянувшись со Спартаком, сказал Антон.
– А когда она умерла? – спросила Таня репортера, горько сдвинув брови.
Репортер помолчал, болтая по дну мензурки каплю водки.
– А вот этого, девочка моя, никто не знает. О дате смерти Наруцкой в НКВД ничего не