Двое одиноких

— Отец с братом всегда охотились вместе, четыре недели в году — это было семейной традицией. — Полная скорби, девушка прикрыла глаза. — С тех пор как Джефф погиб, папа не был на охоте. И мне показалось, что эта поездка пойдет ему на пользу. Я настояла на этом путешествии, а когда отец начал колебаться, предложила поехать с ним.
Расти ждала, что Купер выдавит из себя пару слов одобрения, как-то выразит сочувствие и понимание, возможно, даже похвалит ее за бескорыстность и благородный жест. Вместо этого он лишь сердито проворчал:
— Да замолчите, наконец! Я пытаюсь заснуть.
— Ну, перестань, Расти. — Голос брата эхом отозвался сквозь сон.
Они отчаянно боролись, как это могут делать только брат с сестрой, которые чересчур ненавидят или слишком любят друг друга. К Расти с Джеффом относилось только последнее. У них был всего лишь год разницы в возрасте: с тех пор как Расти сделала свои первые шаги, брат оставался для нее лучшим другом и неизменным товарищем по играм. К восхищению отца и недовольству матери, дети часто хулиганили, пускаясь врукопашную, причем любая драка заканчивалась смехом.
Впрочем, сейчас в голосе Джеффа не было ни капли былого легкомыслия. Брат схватил Расти за запястья и прижал их к земле по обе стороны головы.
— Прекратите же. — Джефф немного встряхнул ее. — Вы причините себе боль, если не перестанете вертеться.
Расти очнулась ото сна и открыла глаза. Перед ней было не родное, любимое лицо брата, а какой-то незнакомый мужчина. А, понятно, это тот самый Нелюдим, из самолета. Расти была так рада, что этот человек тоже спасся, но потом его невзлюбила. Как там его зовут? Ах да, Купер. Купер, а дальше?.. Купер как-его-там… Или как-его-там Купер.
— Не двигайтесь, лежите смирно, — приказал он.
Расти замерла на месте. Незащищенной кожей ощутив прикосновение холодного воздуха, она поняла, что во сне скинула все шкуры, которыми была накрыта. Купер стоял перед девушкой на коленях, наклонившись к ее грудной клетке. Своими мощными твердыми пальцами он удерживал запястья Расти за ее головой.
— Отпустите меня.
— Ну как, теперь все в порядке?
Расти кивнула. Она была в таком же порядке, как и любая женщина, которая, проснувшись, обнаружила бы рядом человека столь же внушительных габаритов, как этот Купер Лэндри — точно, Лэндри, его фамилия вспомнилась как-то неожиданно, — причем этот бугай так тесно прижимался к ней… Расти стряхнула с себя эту картинку и попыталась освободиться.
— Пожалуйста, отпустите, — уже задыхалась она. — Правда, все хорошо.
Купер ослабил хватку. Расти подставила разгоряченное лицо ветру, и струи ледяного воздуха устремились к ее легким — боже, какое же это было блаженство! Но через пару секунд все ее тело задрожало, зуб на зуб уже не попадал от холода. Брови Купера вскинулись, тревожно ли, в гневе — Расти так и не поняла. Очевидно, он был чем-то обеспокоен или раздражен.
— У вас жар, — не стал лукавить спутник. — Я встал, чтобы разжечь огонь, а вы начали бредить и звать какого-то Джеффа.
— Я звала брата. — Расти забилась в судорогах и, с трудом уняв дрожь, натянула на себя одну из шкур.
Ночью дождь и мелкая крупа прекратились, и теперь девушка могла видеть языки костра и раскаленные угли под палками, которые Купер подбросил в огонь. Пламя было таким горячим, что, казалось, жгло глазные яблоки
Нет, это невозможно. Должно быть, у нее действительно лихорадка.
Укутав шкурами верхнюю часть тела Расти, Купер освободил травмированную ногу и приподнял ее. Он опять старательно размотал повязку и пристально оглядел открытую рану. Расти внимательно следила за реакцией компаньона.
Наконец Купер посмотрел на несчастную, его губы вытянулись в суровую линию.
— Не буду вас дурачить, дело плохо — началось заражение. В аптечке есть антибиотики, я взял их на всякий случай, но не уверен, что они помогут.
Расти сглотнула комок, подступивший к горлу. Даже сейчас, несмотря на высокую температуру, ее мозг смог уловить суть того, что сказал Купер. Поднявшись на локтях, девушка бросила взгляд на ногу — и едва не закричала от ужаса
По обе стороны глубокой раны кожа стянулась и пошла морщинами от инфекции. Изнуренная, Расти откинулась вниз и быстро, прерывисто задышала. Она лихорадочно облизала губы, но жар мигом осушил их, сделав еще черствее и жарче, чем прежде.
— Что, может начаться гангрена и я умру, да? Купер изобразил подобие улыбки:
— Пока нет, рано паниковать. Мы должны сделать все, чтобы не допустить этого.
— Что, ногу придется ампутировать?
— О боже, вы сошли с ума! Я всего лишь имел в виду очистить рану от гноя, а потом зашить ее.
Лицо Расти приобрело