Неужели все погибли? Все, кто летел вместе с ней тем рейсом из заповедных окрестностей Большого Медвежьего озера? Расти Карлсон молила Бога, чтобы не оказаться одной в безлюдной лесной глухомани. И — о, чудо! — еще один пассажир злополучного рейса подал признаки жизни.
Авторы: Сандра Браун
Расти откусила часть мяса с кости, стараясь прожевать и проглотить странную пищу как можно быстрее.
— Не торопитесь, — предостерег компаньон. — Еще плохо станет.
Она кивнула и взяла новый кусок. Посолить бы немножко это мясо, и цены бы ему не было!
— В меню некоторых довольно хороших ресторанов Лос-Анджелеса входят блюда из кролика, — завела разговор девушка. Она инстинктивно потянулась за салфеткой, но, вспомнив, что такой роскоши под рукой нет, просто облизала пальцы.
— Вы, наверное, там и живете — в Лос-Анджелесе?
— Да, в Беверли-Хиллз.
Купер смотрел на нее в свете костра.
— Кто вы вообще — кинозвезда или что-то в этом духе?
Похоже, собеседник совсем не впечатлился бы, даже скажи ему Расти, что уже трижды завоевывала «Оскар». Она сомневалась, что такой человек, как Купер Лэндри, придавал большое значение славе.
— Нет, я не кинозвезда. Мой отец владеет компанией по продаже недвижимости, ее филиалы разбросаны по всей южной Калифорнии. Я работаю на папу.
— Ну и как у вас идут дела?
— Весьма удачно.
Набив едой полный рот, Купер подбросил косточку в огонь.,
— Конечно, вы ведь дочка босса, как вы можете не преуспевать?
— Я много и упорно работаю, мистер Лэндри. — Недвусмысленный намек на то, что отец «повинен» в ее успехе, обидел Расти. — В прошлом году я была первой в компании по продажам.
— Браво.
Уязвленная тем, что Купер совсем не оценил ее достижения, девушка ехидно спросила:
— А вы-то чем занимаетесь?
Он молча предложил подруге по несчастью еще один кусок мяса, который та разорвала столь залихватски, будто всю свою жизнь только и питалась сырой пресной крольчатиной, приготовленной на костре без специй.
— Развожу скот, — снизошел до ответа Купер.
— Крупный рогатый скот?
— Иногда. Но большей частью занимаюсь лошадьми.
— Где?
— В Роджерс-Гэп.
— А где это?
— В Сьерра-Неваде.
— Никогда не слышала о таком месте.
— Это неудивительно.
— Удается заработать на жизнь разведением животных?
— Не жалуюсь.
— Роджерс-Гэп — это рядом с городом Бишоп? Там катаются на лыжах?
— У нас есть несколько трасс. Подготовленные лыжники считают, что кататься по ним — настоящий вызов. Лично мне кажется, что наши трассы — самые увлекательные и сложные на всем континенте.
— Тогда почему я никогда не слышала об этом местечке?
— Мы не рекламируем свою среду обитания. И даже наоборот, предусмотрительно держим ее в секрете.
— Но почему? — В Расти уже говорил профессиональный интерес. Девушка никогда не упускала возможности найти новые интересные места, в которые могли бы инвестировать средства ее клиенты. — Грамотный девелопер мог бы превратить Роджерс-Гэп в настоящий горнолыжный курорт. Если там действительно так здорово ездить на лыжах, как вы говорите, этот уголок мог бы стать вторым Аспеном.
— Упаси Господи! — вздохнул Купер. — В этом-то все и дело. Мы не хотим, чтобы Роджерс-Гэп нанесли на карту. Горы тут же замусорят бетонными коробками, и наше тихое, спокойное сообщество наводнится кучей нахальных, развеселых и грубых лыжников с Беверли-Хиллз, которых больше интересует не сохранение живописной природы, а праздное шатание вдоль Родео-Драйв в новых шмотках.
— И что, все жители города придерживаются такой же философии?
— К счастью, да, иначе они не жили бы там. Честолюбие, амбиции — это не про население Роджерс-Гэп, нам просто нравится наслаждаться красотами природы и покоем.
Расти бросила обглоданные кости в огонь.
— Все это пережитки прошлого! Вы рассуждаете, словно живое воплощение шестидесятых.
— Так и есть.
Расти явно поддразнивала попутчика.
— Вы, наверное, из детей цветов? Хипповали, стремясь к гармонии во всей вселенной, участвовали в маршах мира и антивоенных митингах?
— Нет. — Купер оборвал девушку так резко, что насмешки вмиг показались ей неуместными. — Я не мог дождаться, когда меня призовут, хотел воевать. В те годы я был слишком наивным, чтобы осознавать, что мне придется убивать или самому, возможно, суждено погибнуть. Тогда я и представить себе не мог, что попаду в плен, что меня лишат свободы. Но все это случилось на самом деле. Семь месяцев я просидел в той вонючей дыре, а потом сбежал и вернулся домой героем.
Постепенно распалившись, Купер пришел в ярость, он уже буквально рычал.
— Парни в том лагере военнопленных поубивали бы друг друга за пищу, которую вы только что ели. — Серые глаза мужчины, так походившие теперь на два сверкающих лезвия ножа, будто резали Расти на куски. — Я повидал всякое, поэтому-то и
