Двое одиноких

Между тем в хижину протопал Купер, без лишних предисловий спросив:
— Завтрак готов?
Пытаясь не выглядеть чересчур доброжелательной, Расти бросила:
— Да. Садись.
Девушка хотела подать напарнику миску дымящейся аппетитной овсянки приятного кремового цвета — подобной тем, что показывают в рекламных роликах по телевизору. Но стоило поднять крышку кастрюли, как взору Расти предстало тягучее варево, цветом и консистенцией напоминающее схватившийся бетон, только с комками.
Горе-повариха встревожилась, но виду не показала, и, расправив плечи, с трудом вытащила ткастрюли пару ложек вязкой субстанции. Когда она свалила «кашу» в оловянные миски, та приземлилась на дно тяжело, словно свинец. Девушка отнесла тарелки к столу и с явным презрением поставила их на грубые деревянные доски, а потом уселась за стол напротив Купера.
— Кофе! — скомандовал он.
Расти исггуганно закусила губу, но тут же поднялась, налила кофе и вернулась к столу, не проронив ни слова. Зато язык ее тела красноречиво говорил о неприязни к «господину и повелителю».
Купер зачерпнул немного овсянки и придирчиво осмотрел кашу в ложке, не скрывая скепсиса. Расти молча смотрела на попутчика, с вызовом ожидая уничижительных отзывов о своей стряпне. Наконец мужчина отправил кашу в рот.
Словно показывая Куперу, как нужно есть вкусную овсянку, Расти смело попробовала это склизкое нечто — и тут же чуть не выплюнула кашу обратно. Вовремя вспомнив, что компаньон следит за ней своим острым взором, Расти принялась жевать. Количество субстанции не уменьшилось, скорее наоборот. Как же избавиться от этой мерзости? Оставалось только проглотить. Желудок заурчал, должно быть решив, что хозяйка поедает мячи для гольфа. Чтобы протолкнуть бетонную «кашу», она сделала большой глоток обжигающего кофе.
Купер в гневе метнул ложку в тарелку:
— И это лучшее, что ты можешь приготовить?
Расти очень хотелось ответить ему в тон: «То, что произошло сегодня ночью, — лучшее, на что ты способен?
Но девушка вовремя спохватилась, осознав: сделай она мишенью своих оскорблений сексуальные возможности мужчины, и у того появится серьезный повод для убийства. Ничего не оставалось, как благоразумно объяснить:
— Дома я почти не готовлю.
— Ага, понимаю: слишком занята, порхая от одного дорогущего модного ресторана к другому.
— Ну да.
Сделав страшное лицо, Купер с трудом проглотил серую массу.
— Это не та почти готовая, подсоленная и подслащенная овсянка, которая продается в симпатичных пакетиках с нарисованными мишками и кроликами. Это настоящая овсянка. В следующий раз посоли воду, добавь примерно половину от нынешнего количества овсянки, потом кинь сахар. Только не слишком много. Нам нужно беречь продукты.
— Если ты так много знаешь о кулинарии, вожатый бойскаутов, почему бы тебе самому не готовить? — безмятежно, сладким голоском поинтересовалась Расти.
Купер отпихнул тарелку в сторону и грозно оперся руками о стол.
— Потому что я должен охотиться, ловить рыбу и колоть дрова! Мне кажется, готовить намного проще, хочешь, поменяемся? Или ты планируешь свалить на меня всю работу, а сама будешь впустую околачиваться рядом, лениться и ждать, когда же твои ногти снова отрастут?
Вспыхнув от гнева, Расти вскочила со стула, отлетевшего с неприятным скрипом, и склонилась над столом:
— Я не против взять на себя часть работы, и ты прекрасно знаешь это! А вот что меня действительно не устраивает, так это твоя постоянная критика всех моих стараний!
— Если результатом твоих стараний будет подобное варево, мы умрем от голода уже на этой неделе.
— Я научусь готовить лучше! — крикнула в ответ девушка.
— Наверное, я этого уже не дождусь.
— Ну конечно!
Расти возмущенно отпрянула, и фланелевая рубашка, которую она не успела застегнуть, резко распахнулась. Купер схватил девушку за руку.
— Что это такое? — Скользнув внутрь рубашки, он скинул бретельку маечки.
Проследив за направлением пристального взгляда Купера, Расти заметила небольшое пятно на груди, сверху. Она осмотрела круглый синяк, потом подняла глаза на спутника:
— Ты… ты поцеловал меня… здесь. — Не в силах продолжить, она беспомощно всплеснула руками, потом с хрипотой в голосе добавила: — Прошлой ночью.
Купер отдернул руку назад с виноватым видом, словно Адам, пойманный за сбором запретного плода. Расти увидела, как сначала покраснела шея мужчины, затем краска добралась до лица, и он отвел глаза. Купер заметил розов ссадины, которые его усатый рот оставил на губах, лице и шее девушки. Лицо компаньона исказила гримаса сожаления,