Двое одиноких

Но он хотел знать о любимой все, чтобы окончательно развеять все сомнения.
— Расти, и ты не жила с ним вместе?
— Нет. — Она отвернулась, куснув нижнюю губу, которую лениво поглаживал большой палец Купера. Его загрубелая подушечка одарила
Расти самым магическим, волшебным прикосновением, которое только могло ощутить женское тело.
— Почему нет?
— Отец и брат этого бы не одобрили.
— А ты делаешь лишь то, что понравится твоему отцу?
— Да… Нет… Я…. я… Купер, пожалуйста, остановись. — Расти снова начала задыхаться. — Пока ты так делаешь, я не могу думать ни о чем другом.
— Ну и не думай.
— Но я не хочу, чтобы… чтобы ты подумал… О, пожалуйста… Нет…
Когда последний мерцающий огонек в камине наконец погас, Расти открыла глаза и увидела прямо перед собой дразнящую улыбку Купера.
— Не так уж и плохо, верно?
Девушка с удивлением осознала, что у нее еще остались силы на то, чтобы ответить на улыбку любимого и дотронуться до его усов кончиками пальцев.
— Я не хотела, чтобы все закончилось так быстро. Думала, еще немного на тебя полюбуюсь.
— Ты, наверное, хочешь продолжить разговор о тебе и твоем отце?
Брови Расти нахмурились.
— Это очень сложно, Купер. Когда Джефф погиб, папа был опустошен. И я тоже. Джефф был… — она помедлила, ища наиболее подходящее слово, — он был замечательным. Он мог сделать буквально все.
Купер легонько пощекотал губы возлюбленной своими усами.
— Не все, — загадочно произнес мужчина. — Он не мог…
Наклонившись к Расти, Купер зашептал, чего же на самом деле не мог сделать Джефф, используя такое возмутительное уличное словечко, что краска залила лицо девушки до корней волос. Впрочем, покраснела она не от обиды — от удовольствия.
— Ну вот, видишь? У тебя нет причины чувствовать себя ущербной по сравнению с братом.
Прежде чем Расти смогла что-либо еще объяснить, Купер прижался к ее губам в ненасытном, волнующем поцелуе.
— Скажи-ка теперь, а что это тебе вздумалось любоваться на меня?
Горло девушки снова сжало. Набрав в легкие воздуха, она призналась:
— Никак не могу на тебя насмотреться.
Глаза Расти, сияя, словно две начищенные до блеска монетки, принялись блуждать по груди Купера. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к любимому, но замерла и взглянула на него, словно прося разрешения. Почувствовав одобрение, девушка осторожно прикоснулась пальцами к волоскам на его груди.
— Продолжай же, трусиха. Я не кусаюсь.
Взгляд, который Расти подарила Куперу, был таким красноречивым, чувственным. Должен быть, девушка вспомнила страстные покусывания любимого. Он засмеялся в ответ:
— Сдаюсь! Кусаюсь, бывает. Но не все время. — Наклонившись к Расти, Купер зашептал:
— Только когда погружаюсь в самый нежный шелк, который когда-либо ощущал между двух бедер.
Пока любимая поглаживала мужчину по груди, он, словно подтверждая свои слова, тихонько покусывал ее ушко, потом шею… Когда маленькие пальчики Расти запорхали у соска Купера, он судорожно глотнул воздух. Она быстро отдернула руку, но возлюбленный вернул ее на место, прижав к своей груди.
— Мне не больно, наоборот, приятно, — объяснил он низким, хриплым голосом. — Это похоже на соединение двух «живых» проводов. Я просто не был к этому готов. Сделай это снова. Все, что ты хочешь.
Расти и сделала. Даже больше, чем он просил. Она гладила тело любимого, искренне развлекаясь, пока его дыхание не стало сбиваться.
Безусловно, твое внимание требуется кое-чему еще, но пока лучше остановиться, — сказал Купер, поймав ее руку, скользнувшую было вниз. — Если ты продолжишь, боюсь, наша игра надолго не затянется.
— Нет, позволь мне дотрагиваться до тебя.
Эта чувственная просьба окончательно лишила Купера силы воли. Он закрыл глаза и больше не противился нежному любопытству Расти — до тех пор, пока уже не мог сдерживать свою страсть. Тогда он перехватил руку Расти и прижался к ее губам в пылком поцелуе.
— Теперь моя очередь.
Одна рука Расти все еще лежала под ее головой. Груди девушки, эти прекрасные купола, увенчанные изящными розовыми пиками, так манили Купера… Он накрыл их ладонями и легонько сжал.
— Слишком сильно? — забеспокоился он, заметив, как изменилось выражение лица Расти.
— Слишком хорошо, — вздохнула она.
— Той ночью я поцеловал тебя… здесь… — Купер коснулся изгиба ее мягкой груди.
— Да?
— Мне хотелось поставить на твоем теле свою метку.
Сонные веки Расти широко распахнулись.
— Метку? Зачем?
— Потому что я — негодяй, не так ли?
— Нет, ты не такой. Просто ты хочешь, чтобы