Двое в лунном свете

что же тебя по-прежнему беспокоит?
Эмброуз оторвался от своих заметок.
– Вопрос, который я вновь и вновь задаю себе, состоит в том, что именно Ларкин и Тримли собирались сделать с Ханной, Фебой, Теодорой и Эдвиной.
Серебристые брови Стоунера сошлись на переносице.
– Но ты, кажется, говорил, что они хотели продать девочек на аукционе, чтобы превратить их в дорогих куртизанок, – напомнил он Уэллсу.
– Это вывод, к которому пришли Конкордия и ее предшественница, мисс Бартлетт, и определенная логика в их доводах есть, – ответил Эмброуз. – Меня беспокоит другое. У Ларкина были финансовые интересы в других борделях – вроде бы в двух-трех, в которые были вхожи только весьма состоятельные клиенты. Но Феликсу удалось узнать, что он не особо следил за этими заведениями в последние годы. Ему передавали деньги, и больше его ничто не волновало. Ларкин считал себя инвестором, а не сводником.
– И что ты думаешь по этому поводу? Эмброуз откинулся на спинку стула.
– Я думаю, что Ларкин разработал какую-то особо изощренную схему, касающуюся четырех девочек, – задумчиво промолвил он. – Мне безумно интересно узнать, что было у него на уме, потому что такое поведение было вовсе несвойственно ему, когда он занимался своими преступными делишками.
– Возможно, он считал, что получит от них очень большой доход, поэтому его вмешательство было необходимо, – предположил Стоунер.
– Не исключено, – кивнул Эмброуз. – Но есть и другие аспекты этого дела, вызывающие мое любопытство. Один из них – невероятное количество смертей, так или иначе связанных с девочками. Да, Ларкин был человеком безжалостным и не раздумывая устранял каждого, кто, по его мнению, мог хоть как-то угрожать его империи. Но при этом он никогда не оставлял повсюду трупы, чтобы люди вроде Феликса могли найти их. Я уж не говорю о трупах тех, кого можно отнести к высшему свету или хотя бы к обществу людей уважаемых.
– Теперь мне понятно, к чему ты клонишь. – Стоунер стал очень серьезным и задумчивым. – Ларкин ничуть не сомневался, что в деле об убийстве Нелли Тейлор ему удастся ловко спрятать концы в воду. Но ему следовало быть стократ осторожнее, когда было совершено убийство таких людей, как мисс Бартлетт, миссис Джервис и Катберт, потому что их смерти могли привлечь к себе внимание Скотланд-Ярда.
– Между прочим, Ларкин с Тримли вели себя так, что их было бы трудно обвинить в совершении убийств, – сказал Уэллс. – И все преступления, которые мы им приписывали, не похожи на предыдущие, тактика иная, – так считает Феликс.
– Возможно, убийства были совершены под влиянием Тримли, – промолвил Стоунер, кривя губы от отвращения. – Для него это было делом новым, и, кто знает, может быть, он получал особое удовольствие, имея власть такого рода.
Эмброуз наклонился вперед.
– Уж так получается, что присутствие Тримли в деле – это третий вопрос, на который я так и не получил ответа, – произнес он. – Почему Ларкин завел себе партнера? Он же не был ему нужен! У Ларкина было все, о чем мог мечтать человек вроде него, – приличное состояние, шикарный особняк, элегантные экипажи, красивые женщины. Чего еще ему было желать?
– У ванза есть поговорка: «Алчность – жадный дикий зверь, которого невозможно накормить досыта».
Эмброуз побарабанил рукой по столу.
– А еще мои отец и дед часто повторяли: «Узнав, чего больше всего на свете хочет человек, ты сможешь продать ему что угодно».
– Я думал, Ларкин завел себе партнера-джентльмена для того, чтобы расширить свой бизнес и войти в высший свет, – заметил Стоунер.
– Да, мы считали это рабочей гипотезой до сегодняшнего дня, – сказал Уэллс. – Но теперь у меня появились кое-какие сомнения. Ларкин вообще был склонен никому не доверять, так что представитель высшего класса вряд ли был способен вызвать у него доверие. Вот я и считаю, что он мог сойтись с таким человеком лишь в том случае, если тот имел возможность помочь ему достичь чего-то, почти несбыточного. Того, чего он хотел до отчаяния. Едва ли только деньги были его целью. Деньги он и без партнера мог раздобыть.
– И к какому же выводу ты приходишь?
– Я думаю, – проговорил, поднимаясь с места, Эмброуз, – что мы с Феликсом недооценили амбиции Ларкина. Однако есть человек, который может пролить свет на этот предмет.
– Кто же это?
– Ровена Хокстон, – ответил Уэллс.
– Боже мой, – скривив гримасу, промолвил Стоунер, – только не эта безмозглая дура, у которой нет других забот, кроме как подняться еще на одну ступеньку вверх по социальной лестнице.
– Насколько я понимаю, вы с ней знакомы, – усмехнулся Эмброуз. – Может, составите мне компанию, когда я поеду к ней с визитом?