Двое в лунном свете

а не стратеги.
– Я же сказал вам, сэр, что я не Призрак, – произнес Эмброуз. – Я лишь пытался скопировать его повадки – и все из-за нашего пари. И, как видите, ничего у меня не получилось.
Стоунер с задумчивым видом прихлебнул чаю.
– Вообще-то вы провернули дельце весьма умело, – заметил он. – Кто обучил вас этому ремеслу?
– Я джентльмен, сэр, – заявил Эмброуз. – И никогда не опустился бы до того, чтобы заниматься ремеслом.
– У нас получится весьма односторонняя беседа, если вы будете настаивать на своей версии и не станете отвечать на мои расспросы, – усмехнулся Стоунер.
– Прошу прощения, сэр. Вы задали мне вопрос – я попытался ответить на него.
– Стратегия притворной искренности – хорошая тактика и помогает в некоторых случаях, к тому же у вас настоящий талант в этом деле, – проговорил Стоунер. – Но поверьте, со мной этот номер сегодня вечером не пройдет.
Только в это мгновение Эмброузу впервые пришло в голову, что, возможно, Стоунер – безумец.
– Я не понимаю вас, сэр, – промолвил он упрямо.
– Возможно, я веду себя с вами неправильно. – Стоунер сжал чашечку двумя пальцами – элегантный жест, который в тоже время говорил о том, что он ни на миг не теряет контроля над ситуацией. – Раз уж вы не расположены поведать мне вашу историю, я расскажу вам свою. Когда я закончу, мы вместе обсудим ваше будущее.

Контора Джервис находилась на верхнем этаже уродливого каменного здания, расположенного не в лучшей части города. Вскоре после полуночи Эмброуз проник туда с помощью связки отмычек.
Войдя в комнату, он закрыл за собой дверь и, по обыкновению, несколько мгновений стоял неподвижно, чувствуя, как знакомое возбуждение бурлит в его жилах.
Эмброуз подозревал, что эта холодная энергия, переполнявшая его существо в мгновения, подобные нынешнему, была заложена в нем с рождения. Все его чувства были напряжены до предела, ему казалось, что он даже может летать, как какая-то огромная птица. Но как бы ни был Эмброуз возбужден в такие мгновения, он впоследствии испытывал полное опустошение – как после приема сильного наркотика. Понадобится немало времени, прежде чем бурлящее чувство притупится, а возбуждение уляжется.
Приемная, похоже, была закрыта долгое время. Дышалось здесь тяжело, к запаху застоявшегося воздуха примешивался какой-то другой запах, куда более неприятный.
Этой ночью луна светила очень ярко и ее света, проникавшего в комнату сквозь незашторенное окно, было довольно для того, чтобы Эмброуз мог внимательно осмотреться по сторонам и убедиться в том, что в помещении никого нет. И все же Эмброуз был готов поспорить на солидную сумму, что здесь недавно произошло убийство.
Все пространство вокруг тяжелого письменного стола было засыпано битым стеклом, бумагами и ручками. Вероятно, здесь боролись.
Эмброуз обшарил ящики стола, но не нашел там ничего примечательного, лишь обычные для такого места предметы – несколько тетрадей, почтовая бумага, канцелярские принадлежности, несколько запасных бутылок чернил и восковая печать.
Черную муфту он обнаружил в нижнем ящике.
Перейдя к шкафу с ящиками для каталогов, Эмброуз открыл первый из них. Ящик был набит документами. Он разжег огонь и быстро, но внимательно осмотрел папки. К его удивлению, он не обнаружил папки с делом учительницы по имени Бартлетт. Никаких свидетельств того, что она нашла работу именно через это агентство. А вот тот факт, что не было среди бумаг и документов на имя Конкордии Глейд или Ирен Колби – как она назвалась на старой работе, – был весьма примечателен.
Задвинув ящик на место, Эмброуз потушил свет и задумался. Спустя несколько мгновений он вернулся к письменному столу и вновь открыл нижний ящик. Вынул оттуда муфту. В ней был только маленький внутренний кармашек, но, сунув туда руку, Эмброуз обнаружил лишь носовой платок. Он стал засовывать муфту назад в ящик. Однако внезапно его насторожили внутренние размеры ящика. Что-то не так! Ящик изнутри гораздо мельче, чем кажется снаружи.
Наклонившись, Эмброуз стал осторожно ощупывать пальцами дно ящика. Маленькая вмятина в дереве оказалась в дальнем углу. Со стороны ее было не разглядеть – даже при ярком дневном свете.
У Эмброуза был некоторый опыт – он уже имел дело с потайными и фальшивыми ящиками. Он осторожно нажал пальцами, и крохотная пружинка отозвалась на его движение. Дно ящика поднялось вверх, слегка скрипнув при этом потайными пружинами. Взору Эмброуза предстало второе дно ящика.
Собственно, ничего особенного там не было – лишь дважды сложенная пополам и оттого