Двое в лунном свете

забыл выключить свет?
Эмброуз закрыл дверь и запер замок. Он не хотел, чтобы кто-то мог неожиданно застать его за обыском комнаты. Это было бы неприятно.
Эмброуз подумал, что, занимаясь этим делом, он то и дело шарит по каким-то папкам, читает какие-то документы. Не то что в добрые старые дни, когда объекты его поисков оставляли интригующие улики, которые так и сияли, так и сверкали при свете.
Однако его, как всегда, переполняла бодрящая энергия, которая не утратила своей силы. Жаль, он не может каким-то образом сохранить ее и продать кому-нибудь. Выгода от такой сделки была бы огромной.
Он быстро просмотрел ящик с документами Ничего интересного – лишь всевозможные деловые бумаги, пожелтевшие от времени. Судя по именам и адресам на папках с бумагами, большую часть клиентуры Катберта составляли одинокие женщины с весьма скромным достатком.
Задвинув последний ящик на место, Эмброуз подошел к столу, почти не надеясь найти что-либо интересное для себя. Ожидания его не обманули. Большая часть ящиков и отделений для бумаг была забита обычными документами, визитными карточками, ручками, карандашами и запасными бутылочками с чернилами.
В среднем ящике Уэллс обнаружил небольшой блокнот в кожаном переплете. Он быстро пролистал его – почти все странички были заполнены столбцами цифр и суммами. Должно быть, это блокноте расчетами, заключил Эмброуз. Что ж, изучая подобные записи, можно немало узнать о финансовом положении человека.
Сунув блокнот себе в карман, Эмброуз задвинул ящик на место и подошел к окну. Прислонившись к стене, он выглянул на улицу сквозь щелочку в занавесках.
Похоже, на улице все было по-прежнему. Туман так же вился вокруг фонарей. Темный силуэт кеба виднелся на том же месте, что и раньше, да и кучер, кажется, сидел в той же позе.
Эмброуз подошел к двери, отпер замок и выскользнул в темный коридор. Он снова замер на месте и, пользуясь своей уникальной способностью видеть в темноте, осмотрелся по сторонам.
Удовлетворенный тем, что вокруг так никого и не было, Уэллс стал спускаться вниз.
Оказавшись на улице, он прямиком направился к наемному экипажу. Громкий звук его шагов нарушал оцепеневшую туманную тишь.
– Эй, кучер, я бы хотел перемолвиться с вами парой словечек! – закричал он с легким акцентом, подражая речи Далримпла.
Возница зашевелился и очень быстро повернул голову, наблюдая за приближающимся Эмброузом. В темноте разглядеть его лицо было невозможно, к тому же он высоко поднял воротник, замотал нижнюю часть лица шарфом, а на глаза низко надвинул шапку.
– Прошу прощения, сэр, но я сейчас несвободен, – заговорил он. – Жду, когда мне принесут деньжата.
– Да неужели? – не сбавляя шага, спросил Эмброуз.
– Ага, сэр, так оно и есть, – подтвердил возница. – Ежели вам кеб нужен, то лучше ступайте на соседнюю улицу.
– Да не нужен мне кеб, – остановил Уэллс разговорчивого кучера. – Я просто хочу задать вам несколько вопросов.
Теперь он был всего в каких-нибудь десяти шагах от экипажа. Внутри кеба свет не горел, окна были задернуты шторками.
Краем глаза Эмброуз увидел влажное пятно на мостовой аккурат под дверью для пассажиров. Вероятно, либо возница, либо кобыла облегчились прямо посреди улицы, не выдержав долгого ожидания. Хотя… Для лошади лужа маловата, да и запаха нет.
– Можете не сомневаться, я вам заплачу, – сказал Эмброуз.
Сунув руку в карман, он вытащил несколько монет.
Возница неловко заерзал на месте.
– И что вы хотите узнать? – спросил он недоверчиво.
– Я ищу одного поверенного – он держит контору в здании, из которого я только что вышел, – ответил Эмброуз. – Мы должны были встретиться с ним вечером, но он так и не появился. Вы, случайно, не видели, чтобы кто-нибудь входил или выходил из этого дома до моего прихода?
Уэллс был уже совсем близко от кеба, всего в паре шагов. Лужа на мостовой под дверцей кеба казалась ему все более странной. Его охватила тревога. С чего бы это кучер стал справлять нужду под дверь собственного экипажа, когда всего в нескольких шагах от него есть темный переулок?
– Не видал я никого, – проворчал кучер.
По телу Эмброуза пробежала электрическая волна. Его чувства, и без того напряженные до предела, обострились невероятно, почти сверхъестественно, он был в таком состоянии, когда даже едва заметное движение, еле слышный звук или покачивание теней приобретают огромное значение.
– А как же ваш пассажир? – спросил он у возницы. – Его-то вы должны были видеть недавно.
– Он взял себе маленькую уличную потаскушку, – неожиданно заявил кучер. – Она живет в комнате над одним из магазинов. Он поднялся туда около