Дворец наслаждений

— Если нам повезет, то я останусь в живых, а твоя семья ничего не узнает об этой истории. Послушай, мы с тобой не в игрушки играем.
— Понимаю, — шепотом ответила Тахуру, сразу превратившись в ту девушку, которая совсем недавно вышла ко мне в одной тунике. — Камен, — сказала она, глядя мне в глаза, — вспомни о записке, которую я послала тебе перед самым твоим отъездом на юг. Мне нужно тебе кое-что показать. Это касается твоего отца.
Я встревожился.
— Что? С ним что-нибудь случилось? Он ранен? Погиб?
— Нет, речь идет не о Мене, — ответила Тахуру и, подойдя к сундуку, откинула крышку и стала рыться в ворохе одежды, после чего достала со дна свиток папируса. Осторожно взяв его в руки, она прижала его к груди. — Я нашла его, когда осматривала отцовскую контору, — дрожащим голосом сказала Тахуру. — Он лежал в коробке со списками рабочих и старыми отчетами о фаянсе. Если этот документ подлинный, то когда-нибудь ты действительно предстанешь перед ликом Единственного. Ты имеешь на это право. Ты его сын.
С этими словами она почтительно, словно преподносила ценный дар или укладывала подношения на алтарь бога, подала мне папирус. Я принял его, внезапно перестав соображать, что делаю.
Папирус затвердел, видимо, его долго не разворачивали. Когда-то на нем была печать, от которой сейчас осталась половина. Я заметил, как дрожат мои пальцы. Я понял, что сказала мне Тахуру, и вместе с тем мой разум отказывался в это поверить.
— Что ты говоришь? Что ты говоришь? — как идиот, повторял я.
Нащупав за спиной стул, я плюхнулся на сиденье. Перед глазами заплясали четкие иероглифы, написанные черной краской. Тахуру взяла меня за плечо.
— Читай, — сказала она.
Знаки перестали кружиться у меня перед глазами, но я продолжал крепко сжимать папирус в руках. «Достопочтенному Несиамуну, управителю фаянсовыми мастерскими Пи-Рамзеса, привет, — говорилось в документе. — Относительно вопроса о происхождении Камена, в настоящее время находящегося в доме торговца Мена, удостоверяю, что вышеназванный Мен является человеком честным и не имеет коварного намерения связать брачными узами своего приемного сына неизвестного происхождения с вашей дочерью, принадлежащей к благородному и древнему роду. Владыка Обеих Земель,[5] Великий Бог Рамзес, принял решение по священным причинам, которые не подлежат обсуждению, поместить своего сына, вышеназванного Камена, в дом торговца Мена в качестве приемного сына, которого оный Мен обязался воспитывать как родного. Хотя вышеназванный Камен и является сыном царской наложницы, в нем течет священная кровь, а посему нет никаких причин отказываться от подписания брачного контракта между ним и вашей дочерью. Вместе с тем вам предписывается сохранять строжайшую тайну относительно происхождения приемного сына Мена. Писано царским писцом Мутмосом, в четвертый день месяца пахон, в двадцать восьмой год правления Царя. — И подпись: — Амоннахт, Хранитель дверей».
Я долго не мог прийти в себя. Голова, сердце, конечности — все онемело. Я тупо смотрел прямо перед собой. «Так вот это как — быть мертвым, быть мертвым, быть мертвым», — стучало у меня в голове. Постепенно ко мне пришло осознание, что я нахожусь в доме Тахуру, что ее мягкая женская рука лежит на моем плече, а я — это не я, а царский сын, прежний же Камен умер; у меня закружилась голова, я согнулся пополам и сидел, прижавшись лбом к коленям, пока мне не стало легче. Тахуру терпеливо ждала.
— Я тоже сначала не могла прийти в себя, — сказала она, увидев, что я поднял голову. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. В твоих снах, Камен, к тебе приходила твоя мать, поэтому тебе так захотелось ее найти. И кто бы мог подумать, что сначала ты найдешь ответ на вопрос, которого не задавал!
Я облизал губы и судорожно сглотнул. Мне казалось, что я сделался пустым и легким, как провеянная шелуха.
— Я полагаю, этот документ подлинный? — с трудом произнес я.
— Конечно. Амоннахт действительно Хранитель дверей царского гарема. Его слово — закон в его владениях. Да и кому могло бы прийти в голову подделать такой документ? Здесь же упоминается не только Хранитель дверей, но и сам фараон! Даже его законные сыновья не имеют права жениться без разрешения отца. А это означает, что, когда встал вопрос о нашем браке, твой отец сказал моему, что препятствий для этого нет, так как твое происхождение даже выше моего. Мой отец ему не поверил и обратился к Хранителю дверей. Тот пошел к Единственному за разрешением на брак и получил его, а потом написал моему отцу. Ты сын фараона, Камен.
— Мой отец все знал, — сказал я, чувствуя, как во мне закипает гнев. — А значит, он знал, какая наложница меня родила. Знал и молчал, лгал мне! Зачем?
Тахуру пожала плечами.