Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
надёжную организовать – для будущего флота военного…
– Ладно, стратеги и тактики великие, уймитесь! – насмешливо поморщился Пётр. – Вот дойдёт до дела – тогда и подумаем. Совет соберём государственный – из множества людишек высокоумных, обсудим всё, посчитаем тщательно – по финансам… Только вот шведа ещё надо выбить из тех мест, все крепости, что он занимает сегодня, взять под мою руку…
Наконец, уже в начале июня 1698 года, «Король» покинул порт Копенгагена, прошёл полтора десятка морских миль по короткому проливу Эресунн, оставив по левому борту шведский городок Мальме, после чего был вынужден остановиться и лечь в дрейф. На выходе из пролива солидно качались на мелких волнах три больших шведских многопушечных корабля, украшенные большими тёмносиними флагами с жёлтыми крестами, над бортом одного из них взвилось маленькое белое облачко, лениво пророкотал одинокий пушечный выстрел.
– С документами нашими желают ознакомиться! – пояснил Лаудруп. – Что ж, придётся продемонстрировать, тут уж ничего не попишешь. Шведа – его лучше не злить, себе дороже будет…
В спущенную лодкушлюпку по штормтрапу спустились два гребцаматроса, капитан Лаудруп и Егор, одетый под классического английского негоцианта. Гребцы дружно навалились на вёсла, и через десятьдвенадцать минут лодка успешно пришвартовалась своим бортом к высокому борту шведского брига.
Матросы остались в шлюпке, Егор и Лаудруп поднялись на палубу корабля, белобрысый и молчаливый шведский боцман, лишь чуть заметно кивнувший в знак приветствия, проводил их к представительному и важному морскому офицеру, надувшемуся натуральным индюком – от осознания собственной значимости. Офицер был одет в совершенно обычную европейскую одежду – за одним исключением: на его ногах красовались длинные, яркожёлтые ботфорты.
«Понятное дело! – ехидно прокомментировал внутренний голос. – Подражает, уродец жирный, своим любимым шведским королям, которых в последнее время всё больше „Карлами“ зовут. Те, говорят, свои жёлтые ботфорты не снимали месяцами, даже с женщинами вступали в интимную связь, зачиная наследников короны, – прямо в них, родимых…»
Офицер в ботфортах, действительно, оказался рьяным патриотом своей родины – знал только шведский язык. Поэтому полноценного диалога не получилось:
Лаудруп, согнувшись в раболепном полупоклоне и содрав с головы свою пиратскую треуголку, просительно чтото бубнил – на ужасной смеси датского и шведского языков, а обладатель жёлтоядовитых ботфортов небрежно изучал бумаги, предложенные его высокому вниманию, и презрительно выпячивал далеко вперёд свою нижнюю губу.
Из пятиминутной речи шкипера «Короля» Егор понял только отдельные слова: «сэр Александэр», «Нарва» и «рыбаосётр» (про рыбу – почемуто на английском языке).
По окончании этого скоротечного рандеву офицер насквозь небрежным движением вернул Лаудрупу все бумаги, после чего тот опустил в протянутую офицерскую ладонь, предусмотрительно сложенную ковшиком, тяжёлый бархатный кошелёк. Швед, меланхолично вздохнув, спрятал кошелёк в бездонный карман длиннополого камзола, снял со своей толстой шеи чернильницу, висящую на толстой медной цепочке, осторожно поставил её на раскладной столик, стоящий на палубе рядом с ним, открыл крышку, бросил на датчанина вопросительный взгляд.
Лаудруп, понятливо кивнув своей пиратской серьгой, достал изза обшлага капитанского кафтана лист чистой бумаги, предупредительно протянул его офицеру.
Верный подданный и почитатель храбрых шведских королей ловко разместил лист на столике, достал изза своего уха хорошо заточенное гусиное перо, обмакнул его кончик в чернильницу, задумался на минуту, возведя очи к небу, начертал на бумаге несколько длинных фраз, вернул перо на его прежнее место, презрительно глядя в сторону, протянул исписанный лист датчанину…
Уже когда лодка подплывала к «Королю», Егор поинтересовался у Лаудрупа:
– Капитан, а что это за бумагу вы купили у этого шведского индюка?
– Да пропуск в Нарвскую крепость, – объяснил датчанин. – Без него могли бы и не пустить внутрь. Торговые молочные ряды в хорошую погоду есть и у крепостных ворот. А теперь четырём персонам разрешается: «Пробыть в пределах крепостных – с рассвета и до самого заката».
– Четырём персонам? А кому конкретно?
– Мне, вам, сэр Александэр, и нашим денщикам. Должен же ктонибудь из простого люда тащить корзинки с купленной сметаной, творогом да маслом? Сами выберите, кто это будет. Да, ещё не забудьте, сэр, потом вернуть пятьдесят гульденов, те, что я только что на ваших глазах заплатил этому жадному шведу…
Плавание, которому благоприятствовали тёплая
