Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
до начала обычного завтрака, положенного этикетом. Вылез из кареты, приобретённой Санькой во время его отъезда в Европу у кукуйских умельцев, не торопясь, прошёлся по изумрудной лужайке, вошёл в просторную беседку, отведённую в жаркое летнее время для приёма трапезы.
В беседке, за длинным нешироким столом, уже сервированным (европейской посудой) для предстоящего завтрака, сидели Лефорт и князькесарь Ромодановский, беседовали о чёмто негромко и заинтересованно. Причём Фёдора Юрьевича было сразу и не узнать: в иноземных бархатах и кружевах, в парике цвета воронового крыла, с бритым подбородком. Только усы оставил князь – потатарски, крутой длинной подковой.
«Странное сочетание – европейский костюм и усы татарские!» – усмехнулся про себя Егор, но вслух говорить ничего такого не стал, поздоровался вежливо и уважительно.
– И тебе, царёв охранитель, полковник, здравствовать! – прогудел густым басом Ромодановский. – Вот, видишь, строго блюду Указ государев: бороду выбрил, одёжку иноземную прикупил. Что, наверное, смешно смотрюсь? Ладно врать тебе… Я и сам ведаю, что смешно! Ничего, привыкну, раз так надобно – для дела! – неожиданно усмехнулся. – Это ты ещё остальных не видел! После обеда съедутся бояре – Думу сидеть, вот тогда, ужо, обхохочешься! До колик сильнейших, желудочных… Да, вот вино венгерское – славное, просто отличное! Откушай, не пожалеешь…
Егор налил из высокой бутылки полный бокал вина, выпил до половины, поставил на стол, похвалил:
– Неплохое вино, Токайское, черносмородиновое! – после чего спросил: – А где же Пётр Алексеевич? Неужто проспать изволили?
– Жди, как же – проспит такой! – глухо рассмеялся князь Фёдор. – С самого утра уже на ногах! С сыном общается, нарадоваться не может…
– Да занятный мальчик – царевич Алексей! – подтвердил Лефорт. – Так изменился за эти полтора года! Выглядит гораздо старше своих восьми годков. Метко стреляет из пистолетов и ружей. Неплохо говорит на языках немецком и аглицком. Книги читает усердно – по Истории военной. Знает по именам всех героев и полководцев древних…
– А где они, государь с сыном?
– Вона, возле того пруда! – радостно махнул Ромодановский рукой. – Пускают модели корабельные. Три маленьких фрегата смастерил Картен Бранд, а четвёртую модель – брига парусного, сам царевич… Уже полтора часа там бултыхаются, пуская суда по ветру. Всё бегают с одного конца пруда на другой! И кому из них двоих это занятие нравится больше – ещё и неизвестно… А вон, на разных сторонах пруда, и твои люди, Данилыч: Волков Василий, Алёшка Бровкин, ещё три охранника… Бдят! К Волковуто я заезжал в этом году не один раз, в казарму, что располагается сразу за Преображенским дворцом. Человек пятьдесят под его началом: бегают, прыгают, кулаками и ногами доски разбивают, кирпичи. Стреляют из луков, ножи метают метко… Красота!
Лефорт, до этого широко и одобрительно улыбавшийся, неожиданно озабоченно нахмурился и предложил:
– Господа мои, может, поговорим серьёзно? Пока нам никто не мешает? Делто намечается – клубок змеиный… Правда ведь, князькесарь?
– Верно, верно! – в свою очередь помрачнел Ромодановский, и на его лбу прорезалась глубокая вертикальная морщина. – Последние три месяца – до вашего возвращения – тут такое началось… Мрак полный!
– Расскажи про то, Фёдор Юрьевич! – подобравшись, попросил Егор. – Подробно расскажи, без недомолвок!
– Какие перед вами недомолвки? Слушайте, соратники! Ещё в марте месяце скончался «тройник» государев. Отравили? Вряд ли, просто – от пьянства чрезмерного. Хотя, всё может быть… Беднягу похоронили втайне, да слухи пошли гулять разные по Москве. А тут ещё и из Европы новость долетела нехорошая, мол: «Пётр Михайлов, волонтёр Великого Посольства, скончался гдето во Франции»… Послы иноземные стали задавать вопросы разные, неприятные вовсе. Бояре наши толстозадые по углам зашептались радостно… Даже я заволновался непритворно! Но тут – очень кстати – почта пришла из города Амстердама, где рукой Петра Алексеевича описан был тайными симпатическими чернилами ваш путь истинный, через море Балтийское, озеро Ладожское и Волховреку. Я тут же всех поставил на места их: на заморских послов наорал немного, матерно, коекого из бояр смутившихся заковал в железо да и отправил в темницу. Делото привычное… А вот несколько дней назад всем стало известно, что царь в Новгороде уже, следует к Москве. Вот тутто иноземные послы снова ожили, кругами широкими заходили вокруг меня. Спрашиваете, что им надобно? Да всем – поразному… Турки замириться хотят с Россией. На время только, понятное дело, чтобы им сподручней было с венцами и венецианцами разговаривать. За турками стоят датчане, норвежцы
