Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
южных крымских берегов. Прошли мимо Балаклавы, окружённой высокими жёлтыми скалами и издали очень сильно напоминавшей большой среднеазиатский аул.
Ветер усилился. Памбург, кратко переговорив с адмиралом Крейсом, велел матросам прибавить парусов. Все остальные русские суда послушно повторили манёвр своего адмиральского корабля, на самом большом турецком бриге, который нёс на клотике передней мачты вымпел знаменитого адмирала Гассанпаши, коротко гавкнула носовая пушка, на мачте взвились цветные флажкивымпела.
Памбург торопливо подбежал к Петру, мрачно и зло сдвинув свои густые чёрные брови, спросил поголландски:
– Турецкие корабли очень тихоходны. Просят нас убавить парусов и плыть вместе с ними. Что будем делать, государь?
Пётр, которого уже достаточно сильно мутило от бортовой качки, только отмахнулся:
– Делай, капитан, что хочешь! Лишь бы быстрей всё это закончилось…
Португалец проследовал на корму, где располагался капитанский мостик, сложил ладони рупором, громко скомандовал:
– Ещё добавить парусов! Ставим форбомбрамсели! Потом – грот! Потом…
Через полчаса прозвучала новая бодрая команда:
– Готовиться к повороту! Уходим в море! Поворот – на левый борт!
«Крепость», подавая пример другим судам, осуществил задуманный своим капитанам манёвр и взял курс на Константинополь, некогда именовавшийся Царьградом…
– Неплохо было бы догнать тот турецкий корабль, что раньше нас вечером вчерашним, ушёл к Османской столице! – высказал своё пожелание Егор.
– Догнать – вряд ли получится: в море – тысячи тысяч дорог разных, – невозмутимо ответил ему португалец. – А вот перегнать – это запросто! Если, конечно, Бог поможет всемогущий…
Ветер набирал силу, волны становились всё выше и выше, корабельный караван стал неуклонно растягиваться по бескрайней глади Чёрного моря. Первыми отстали и исчезли из вида тихоходные турецкие суда, потом и русские корабли, один за другим, начали отставать от своего флагмана. За «Крепостью» смогли удержаться только «Воронеж» и «Апостол Пётр». Так и шли втроём – через тёмносерую пучину, у которой, как казалось иногда, нет ни конца, ни края…
День шли, ночь, ещё – день, снова – ночь… Болтанка, качка, всё Посольство Великое, Егора включая, лежало в лёжку по своим каютам и пошло блевало – без устали и роздыха. Один Алёшка Бровкин, он же – маркиз де Бровки, держался бодрячком и даже иногда подменял на капитанском мостике самого Памбурга.
Ранним утром шестого дня этого плавания Егор, превозмогая предательскую слабость, поднялся на палубу – глотнуть живительного морского воздуха. Алая заря неуверенно и робко просвечивала местами сквозь рваные, тёмнофиолетовые облака, ветер заметно стих, волны явно поумерили свою неуёмную прыть.
– Как дела? – прокричал Егор в ухо Памбурга.
Тот в ответ только неопределённо передёрнул узенькими плечами, заключёнными в тёмнокоричневый камзол, и длиннющими чёрными усищами, лихо закрученными своими кончиками вверх, мол: «Чёрт его знает – как эти дела!» А своим указательным пальцем, густо поросшим рыжими толстыми волосинками, португалец ткнул в облачноголубое небо, где кружила большая стая крикливых и наглых чаек. Егор так и не успел понять глубинного смысла этого жеста…
– Земля! Земля! Земля! – истошно завопил из марсовой бочки юнгаказачонок. – Вижу землю! Над ней торчат какието блестящие палки…
Ещё через час из низких облаков (серой прибрежной дымки?) выступили таинственные, нежноголубоватые холмы Босфора, тут и там замелькали белосерые паруса, волны, словно по мановению длани когото Всесильного, превратились в лёгкую и безвредную рябь, злой ветер неожиданно перевоплотился в тёплое и ласковое дыхание маленького безобидного котёнка.
– Прибраться на палубе! – скомандовал (поголландски) вицеадмирал Крейс. – Будите людей посольских, музыкантов! Всем привести в порядок свою одежду! – вежливо обратился к Егору: – Сэр Александэр, не будете ли так любезны довести мои указания до сведения ваших уважаемых соотечественников?
Уже значимо за полдень русские корабли мимо грозных сторожевых башен вошли в вожделенный Босфор.
Над чёрными бортами «Крепости» звучала громкая и величественная музыка, Памбург взмахнул рукой, и дружно выстрелили корабельные пушки – хитрыми зарядами: в бездонное голубое небо взвились яркие искры приветственного фейерверка. Через минуту аналогично отсалютовали благословенным турецким берегам «Воронеж» и «Апостол Пётр».
Адмирал Крейс, оторвавшись от окуляра своей подзорной трубы, почтительно обратился к Петру:
– Государь, на специальных крепостных шестах турки подняли сигнальные
