Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
флаги. Спрашивают, какой стране принадлежат наши корабли? С какой целью мы прибыли? Нужен ли нам лоцман? Что отвечать им, государь?
– Раз спрашивают про лоцмана, значит, уже прекрасно поняли – кто мы и откуда! – довольно прокомментировал Пётр, а адмиралу ответил так: – Герр Корнелий, с этого момента на борту «Крепости» больше нет русского царя, он давно уже вернулся в Воронеж. Понимаете меня?
– Не очень! – честно признался Крейс. – А кто тогда есть – на борту корабельном?
– Пётр Михайлов, бомбардир пушечный! Вот так и никак иначе… А все вопросы задавать необходимо Послу Великому! С момента этого он за всё отвечает, головой собственной! – Царь ткнул своим пальцем в грудь Егора. – Ну, генералмайор, сэр Александэр, что отвечать басурманам?
– Ну и пальцы у тебя, мин херц, железные прямо! – болезненно поморщился Егор. – Ты уж это, поосторожней тыкай ими… Что туркам передать? Отвечайте так, господин вицеадмирал: все корабли принадлежат русскому Великому Посольству, цель визита – мирные и торговые переговоры, – подумал и уточнил: – Торговые – в первую очередь! Потому как, где торговля взаимовыгодная – там и мир надёжный… Что там ещё? Ах, да, передайте: на подходе ещё семь кораблей! Лоцман?
Это ваша компетенция, любезный мой мистер Крейс, сами решайте, посоветуйтесь с капитаном…
– Зачем нам, спрашивается, лоцман? – спесиво проворчал адмирал, направляясь к капитанскому мостику. – Мы что же с капитаном Памбургом – дети малые?
Русские корабли, убрав большую часть своих парусов, медленно продвигались по проливу. По левому берегу тянулись бесконечные поля, засеянные самыми разными сельскохозяйственными культурами, на пышных лугах паслись большие стада упитанных белых овец. На правом же берегу утопали в густой зелени садов черепичные крыши белостенных домиков и шикарных многоярусных дворцов, над которыми возвышались купола и шпили многочисленных минаретов.
– Умно это! – решил Пётр. – На одном берегу сеют и пашут, на другом – жизнью наслаждаются. Разделение такое. А у нас в России – всё в куче единой, где жрём, там и… А тут – запах какой! Какой запах, Алексашка!
Пахло, действительно, чудно: розами, морем, свежестью…
– Знаешь, мин херц, в моей Александровке тоже славно пахнет! – упрямо возразил царю Егор. – И в лесах русских – знатные ароматы! Москвагород – это ещё не вся Россия, так, только крохотная часть её. Причём, загаженная такая – во всех смыслах, часть…
Встали на якоря – уже на яркокровавом закате, в трёх с половиной милях от славного града Константинополя. Через тридцать минут мимо них, не останавливаясь, проследовал турецкий бриг, отчаливший из Керчи на добрую половину суток раньше.
Наступила чёрная южная ночь, только слегка разбавленная жидким звёздным и лунным светом.
– Какие здесь звёзды! – восторгался Пётр. – Крупные, лучистые, яркие!
– Это ты, мин херц, ещё тропического неба ночного не видел… – ляпнул Егор, которому довелось однажды, в той его жизни, както провести две недели между тропиком Рака и тропиком Козерога, и тут же мгновенно прикусил язык.
Но царь отнёсся к этим его неосторожным словам достаточно легкомысленно, только пропыхтел презрительно:
– В тропиках он был, как же… Заврался ты совсем, Алексашка! Наслушается баек купеческих, и давай языком молоть без устали…
На туманносером рассвете рядом с «Крепостью» бросили якоря отставшие русские суда, после завтрака появились и два припозднившихся турецких корабля, которые, обойдя русскую эскадру, заякорились на четверть мили ближе к столице Османской Империи, словно бы перегораживая незваным гостям дорогу к прекрасному городу.
– Капитан Памбург, поднимите на мачте сигнал, что мы хотим посетить с визитом великолепного и храбрейшего адмирала Гассанпашу. Желаем, мол, засвидетельствовать своё безграничное почтение, одарить скромными подарками.
Вскоре португалец на английском языке доложил:
– Сэр Александер! Гассанпаша выразил своё согласие принять вас незамедлительно!
Гребная шлюпка пристала к турецкому флагману, вицеадмирал Крейс, Егор и Алёшка Бровкин, все разодетые в пух и прах, взошли по специальному парадному трапу на борт корабля. Следом за ними два дюжих моряка подняли тяжеленный сундук, третий матрос (слегка загримированный Пётр – в соответствующей одёжке) притащил на своих плечах две пухлые связки мехов.
Турецкий адмирал, облачённый в шёлковый светлорозовый халат и белоснежную чалму, вышел им навстречу, в знак приветствия поочерёдно приложил пальцы правой руки к своему лбу, бороде и груди, проговорил – на неожиданно приличном голландском языке, лукаво посверкивая умными чёрными глазами:
– Добро пожаловать,
