Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
поставках в Стамбул русского зерна…
А потом – случилась беда… Беда? Да ладно, с точки зрения политики европейской, высокой – просто маленькое недоразумение, не более того. Пропал Прокофий Возницын…
Целую неделю после подписания судьбоносных Договоров следовали – чередой бесконечной – различные радостные и праздничные мероприятия: торжественные приёмы, частные приватные встречипереговоры, тайные (чтобы Аллах не увидел!), дружеские пирушкипосиделки… В какойто момент означенный дьяк, видимо, устав, откололся от остального дружного коллектива: возжелал посетить древний греческий монастырь, расположенный в отдалении от Константинополя, верстах в десятипятнадцати. Возжелал, уехал и пропал – вместе с охраной, повозками и лошадьми…
Объявили всеосманский поиск. Через трое суток после исчезновения дьяка к борту «Крепости» пристал длинный султанский сандал. По парадному трапу на борт российского флагмана величественно поднялся лично Медзомортпаша – легендарный алжирский корсар, вежливо, больше ни на кого не глядя, поздоровался с Егором, достал из своей наплечной сумки коричневый камзол Возницына, небрежно бросил его на палубу корабля, грустно улыбнулся и пояснил:
– Этот окровавленный камзол мои люди нашли на окраине Стамбула, в трущобах простолюдинов. Только это и нашли…
«Вот и ещё один человек погиб – по твоей вине! – внутренний голос, холодный и сумрачный, не ведал жалости. – Ктото из многочисленных врагов узнал, что по Европе Пётр Алексеевич путешествовал под личиной дьяка Возницына. Решили проверить – а что в этот раз? Подло выкрали бедного Прокофия (тем более что он ростом и не намного ниже царя), убедились, что это совсем даже и не Пётр, после чего безжалостно зарезали бедного дьячка – за полной ненадобностью…»
Погода благоприятствовала: небо ясноголубое, легкий и стабильный югозападный ветерок. За неделю, не останавливаясь у древних крепостных стен Керчи, вернулись в море Азовское, по Кутюрмурукаву вошли в Донбатюшку, пересели на гребные струги, пошли вверх по течению.
Пётр аккуратно и тщательно разложил на наспех выстроенном дощатом столестеллаже различные карты, поманил к себе:
– Ну, Алексашка, давай разрабатывать план войны… Как же её обозватьто?
– Предлагаю – «Северной войной» назвать сиё действо! – не раздумывая ни минуты, предложил Егор. – А что такого? – недовольно обернулся на захихикавшего Автонома Головина. – Хорошее, на мой взгляд, название, благородное…
– На раз возьмем шведа! – заявил Головин. – Мы их… Егор даже замахнулся на Автонома:
– Ты, бездельник, думай, о чём говоришь! Зачем нам – позорные конфузии? А? Тут план нужен – сразу лет на десять! Первый этап – лет на пятьшесть… Чтобы стопой железной встать на побережье Балтийском…
– Тихой сапой – склады строим, дороги… По весне штурмуем крепость Ниеншанц, забираем, укрепляем, часть пушек переносим на Заячий остров, – старательно объяснял Егор. – Потом ждём до осени: крепость «Орешек» без поддержки продовольственной сама сдастся. Потом – Ивангород, Нарва, Мариенбург, Рига, Ревель… Да, и Курляндию надо забирать – под русскую руку! Главное, без спешки, шаг за шагом…
– Действительно, а чего торопиться? – покладисто соглашался Пётр. – Годом раньше – годом позже… Спешка она хороша – когда блох ловишь, или там – клопов давишь…
Когда до Воронежа оставалось всего ничего – полдня пути, навстречу стругам попалась новехонькая каторга – под косым парусом, на носу которой стоял взволнованно машущий рукой Василий Волков.
– Табань! – скомандовал Егор гребцам, понимая, что случилось чтото явно плохое, раз Василий, которому велено было безотлучно надзирать за царевичем Алексеем, покинул Москву.
Суда поравнялись.
– Докладывай! – велел Егор.
– Генерал Лефорт скончался! – объявил Волков.
– От простуды?
– Никак нет! Застрелили! Из груди достали три пули. Все – шведские…
– Что? – взревел Пётр. – Мать его! Дьяка ко мне – с бумагой и чернилами! Чердынцев? Указ пиши! Война! С весны – начинаем штурм Нарвы! Молчать всем! С весны, я сказал… Месть моя будет страшна… В порошок! В труху полную…
– Мин херц! – выждав несколько минут, нерешительно обратился к царю Егор.
– Молчи, гнида трусливая! – попросил царь и от души заехал Егору в ухо, пристально всмотрелся в правый (по ходу течения) речной берег: – Что там за лагерь? Временная стоянка драгунского полка? Немедленно пристаём! Сейчас я шведскому Карлу письмо напишу – об объявлении войны…
«История – дама очень упрямая! Не хочет она изменяться, сопротивляется – изо всех
