Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
рассаживаются на массивные черные табуреты, стоящие вокруг такого же приземистого и черного стола. В старинное кресло бордовой кожи, расположенное в торце стола – у самой стены, величественно опускается самая высокая серая Тень.
– Поговорим, братья! – величественно предлагает Главный. – Как вы думаете, может, нам все же стоит сменить тактику нашей священной борьбы? Если не получается убить Петра Романова, не правильней ли будет – плотно заняться его родственниками, друзьями, верными соратниками и сподвижниками? Ведь с мерзким Францем Лефортом получилось у нас совсем даже и неплохо…
– Высокородный мой господин, я полностью поддерживаю ваше мудрое предложение! – льстивым фальцетом заявляет слегка горбатая низенькая Тень, сидящая по правую руку от Главного. – Необходимо их всех – взять в оборот: сжечь, отравить, застрелить, запытать… В очередь первую – этого наглого и безродного Алексашку Меньшикова и его женураскрасавицу, деток их…
– А еще Бровкина Алешку – самозваного маркиза де Бровки, и Волкова Василия! – подсказывает ктото слева, густым басом.
– Царевича Алексея! – следует очередная подсказка.
– Царевну Наталью!
– Федора Ромодановского, князякесаря!
– Брюса Яшку, алхимика богопротивного…
– С Яковомто – мы разберемся подругому! – гадостно усмехается Главный…
Окончательно его разбудил громкий и нетерпеливый голос:
– Алексашка, мать твою! Кончай дрыхнуть, исчадие ада! Сюда, мерзавец, иди: о будущем думать будем, планировать все – с немалым усердием…
Егор усиленно потряс головой, неуверенно встал на ноги, осторожно, боясь выпасть, перегнулся через низкий борт струга, щедро поплескал на лицо прохладной речной воды, наскоро обтерся рукавом камзола, оглянулся.
Петр аккуратно и тщательно разложил на наспех сколоченном дощатом столестеллаже различные карты и планы, властно поманил его к себе:
– Ну, Алексашка, то бишь – Александр Данилович, давай разрабатывать план будущей войны… Как же обозватьто ее?
– Предлагаю Северной войной назвать это мероприятие! – не раздумывая ни минуты, предложил Егор. – А что такого? – недовольно обернулся на захихикавшего Автонома Головина. – Хорошее, на мой взгляд, название, благородное.
– На раз возьмем шведа! – нагло и бездумно заявил Головин. – Мы их…
Егор, неторопливо подойдя к самодельному столу, даже замахнулся на Автонома:
– Ты, бездельник, думай, о чем говоришь! Зачем нам всякие позорные конфузии? А? Тут дельный план нужен сразу лет на десять – двенадцать. Первый этап – на лет пятьшесть… Чтобы – стопой железной – встать на Балтийском побережье!
– Молодец, Алексашка! – горячо поддержал его царь. – Жги! Языками трепать – все большие мастера. А вот простой разумности – и за целый год не дождешься от них…
– Тихой сапой строим просторные склады, хорошие дороги… По весне штурмуем шведскую крепость Ниеншанц, забираем, тщательно укрепляем, часть пушек переносим на Заячий остров, – старательно объяснял Егор. – Потом ждем до осени: крепость Нотебург без поддержки продовольственной и сама сдастся. На очереди – Ивангород, Нарва, Мариенбург, Рига, Ревель… Да и Курляндию надо забирать – под русскую руку! Главное, без спешки, шаг за шагом…
– Действительно, а чего нам торопиться? – покладисто соглашался Петр. – Годом раньше, годом позже… Спешка, она хороша – только когда блох ловишь или там – клопов давишь настенных.
Когда до Воронежа (реки, а следовательно и города) оставалось всего ничего – полдня пути, навстречу стругам попалась новехонькая бокастая каторга под светлобежевым косым парусом, на носу которой стоял взволнованно машущий рукой Василий Волков – бессменный Егоров заместитель по делам охранным.
– Табань! – уверенно и громко скомандовал Егор гребцам, понимая, что случилось чтото явно неординарное и плохое, раз Василий, которому велено было безотлучно надзирать за царевичем Алексеем, покинул Москву.
Суда поравнялись.
– Докладывай! – велел Егор.
– Генерал Лефорт – скончался! – объявил Волков.
– От простуды?
– Никак нет! Застрелили! Из груди достали три пули.
Все – шведские…
– Что?! – взревел Петр. – Мать его! Дьяка ко мне – с бумагой, перьями и чернилами! Чердынцев? Указ пиши! Война! С весны – начинаем решительный штурм Нарвы! Молчать всем! С весны, я сказал…
– Мин херц! – выждав несколько минут, вкрадчиво обратился к царю Егор. – А кто, собственно, сказал, что пули – именно шведские? На них что, написано про это? Как бы дел не наворотить горячих да поспешных…
– Волков, живо ко мне! – распорядился Петр. – Василий, нука, поведай
