Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
раскиснут. Намучаемся…
– Слушаюсь, государь! – незамедлительно и тщетно попытался втянуть свое объемистое брюшко Шереметьев. – Только поясни, будь так добр, что и куда конкретно – перемещать да перебрасывать?
Петр небрежно указал перстом на Егора:
– Вот он, высокоумный наш, все тебе и пояснит…
Егор достал из внутреннего кармана камзола сложенный вчетверо лист тонкой бумаги, развернул его, аккуратно разгладил на коленке, протянул генералу:
– Там, Борис Петрович, все подробно прописано! Зачти, все ли тебе понятно?
Шереметьев минут семьвосемь молча шевелил своими тонкими губами, внимательно изучая предложенный списокперечень, после чего задумчиво разгладил свои седые усы и невозмутимо доложил:
– Ясно мне все, Петр Алексеевич и Александр Данилович! Это – доставить в Псков, то – в Новгород… Часть пушек, что переместим в Новгород, требуется в самом конце весны, по реке Волхову – как пройдет ледоход – перебросить в крепость Старой Ладоги. Понятно, выполним… А разрешите старику вопрос задать один? Спасибо! Так вот, в Старую Ладогу направляются и французские картечные мортиры, и датские ломовые единороги… Для чего же осадные пушки нужны в крепости Ладожской? Не, про обычные пушки, оборонительные, оно все и понятно, но для чего датские единороги? Царь, обменявшись с Егором понимающими взглядами, охотно пояснил:
– Мы эти ломовые орудия кораблями потом доставим поближе к шведской крепости Нотебург, которую понашему кличут Орешком. Смекаешь, Борис Петрович? Спрашиваешь, откуда крепкие корабли возьмем, на которых можно безбоязненно плавать по бурной Ладоге? Построим, старинушка! Вон, воевода Сенька Ростов прислал радостное донесение: отписывает, что втайне от шведа они заложили на верфях городка Олонца ял двухмачтовый, а по весне другой строить начнут…
Выйдя из кабинета Петра по окончании этого совещания, Егор столкнулся с Алешкой Бровкиным. Тепло поздоровались, обменялись свежими новостями, после чего Егор спросил:
– Ну, мой любезный маркиз, как там наблюдения за нашим славным герцогом? Заметил чтонибудь подозрительное?
– Абсолютно ничего, Александр Данилович! Он, морда речистая, с иноземцами вообще не знается, только русские доверчивые уши (на немецком языке, другихто герцог и не знает!) старательно грузит – байками героическими своими… Не знаю, какой из него вояка, но товарищ он хороший и добрый! Напрасно ты на него, командир, косишься, напрасно, ейей…
– Может, и напрасно, – хмыкнул Егор. – Хотя то, что он совсем не общается с другими иноземцами, – само по себе – слегка подозрительно… Голубейто своих почтовых герцог оставляет на попечение преображенских голубятников?
– Нет, не оставляет, – Алешка задумчиво взлохматил на затылке парик. – С собой берет, в воинский поход. Да, странно это немного… А, Данилыч?
– Странно! – согласился Егор и тут же торопливо попрощался: – Бывай, благородный маркиз! Завтра встретимся уже возле саней. Мне, раз такое дело, надо срочно к доктору Жабо заскочить, поболтать немного, посоветоваться… Да, ты, Алешка, с герцогом поедешь – в одном возке.
– Избавь, Данилыч, избавь – ради бога! – взмолился Бровкин. – Фон Круи – мужик сам по себе неплохой, но духами парижскими обливается – без всякой меры. Я же задохнусь…
– Поедешь! – посуровел голосом Егор. – Так надо! Будешь внимательно присматривать за герцогом, чтобы он ненароком голубя не запустил почтового…
Для охраны царского передвижения Егор на этот раз решил привлечь – вместо двух обычных драгунских эскадронов – три сотни конных башкир и татар – из дивизии, что стояла под Долгопрудным (дополнительно – к всадникам Дикого полка, уже ушедшего к Пскову). Петр на это изменение отреагировал вяло:
– Это, охранитель, твои дела! Тем более что лошадки башкирские привычны – скакать по высоким сугробам и по снежной целине…
В сам же царский поездобоз вошло десять кожаных просторных возков. В первом ехали Петр и Егор, во втором – герцог фон Круи и Алешка Бровкин, в третьем – повар Антоха, две китайские собакинюхачи и доктор Карл Жабо, еще три – с вещами, теплой одеждой, продовольствием и разной мелочью, замыкали караван четыре возка с милосердными сестрами, всякими медицинскими штуками и причиндалами.
– А что же, Алексашка, твоя жена, прекрасная Александра Ивановна, не поехала в сей рейд военный? – чуть насмешливо поинтересовался Петр. – Уж как она тогда, почти три года назад, рвалась вместе с тобой в Азовский поход! Так рвалась, что и не остановить было… Помнишь, охранитель? А сейчас что случилось? Кончился порох в пороховницах?
Егор, широко и радостно улыбнувшись, ответил – с нотками законной гордости в голосе:
– Моя
