Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
густой смешанный лес, да и в многочисленных сараях и амбарах, окружавших кирху, при желании можно было спрятать сотнюдругую хорошо вооруженных солдат.
Рядом с конем Егора невозмутимо трусил на своей низенькой и лохматой лошадке молодой татарин по имени Муртаза, назначенный Федониным, отъехавшим на отдельное задание, за старшего в этой конной полусотне.
– Значится так, братец! – остановив коня, обратился Егор к Муртазе. – Вели своим всадникам, чтобы держали наготове ручные гранаты. Но только – незаметно так, в карманах, например… Далее, объезжаем этот церковный хуторок кругом. Если я махну рукой, то тут же метаем гранаты и скачем обратно. Все понял?
– Все понял, батька! – уверенно подтвердил молодой башкир. – Только вот одно: куда гранатыто метать?
– Куда? Половину – в сараи и амбары, другую половину – в лес… Ясно?
– Ясно! – робко и непонимающе улыбнулся Муртаза, ловко развернул свою лошадку и отправился проводить соответствующий инструктаж среди своих всадников.
Егор, несильно шлепнув ладонью по крупу своего гнедого коня, медленно поехал вперед, исподволь посматривая в сторону леса, до которого было метров пятьдесят – шестьдесят.
«Ага, есть там ктото! Определенно есть, гадом буду! – взволнованно известил внутренний голос. – Вон, изза молоденькой елки торчит светлая палка, наверняка приклад ружья. А это еще что такое высовывается изза ствола березы? Не иначе как лохматая медвежья шапка, в каких так любят щеголять шведские гвардейцы… Гвардия? Почему бы и нет? Чтобы захватить в плен самого русского царя – незазорно и гвардию задействовать… Может, махнуть вниз по холму, прямо к мызе? Нет, не стоит: можно ненароком угодить под огонь своих же гаубиц. Да и снег еще очень глубокий лежит на склоне, увязнем в нем запросто…» Когда конный отряд объезжал этот «церковный хуторок», в одном из сараев ктото приглушенно чихнул, в другом – настороженно всхрапнула лошадь, после чего Егор многозначительно подмигнул Муртазе.
Этот чих – совершенно нечаянно – оказался сигналом к началу активных боевых действий: изза горизонта показался край зимнего, розовомалинового солнца, со стороны Эрестфера раздались приглушенные разрывы гранат…
Егор резко взмахнул рукой и, пришпорив своего коня, устремился прочь от кирхи – по старым следам, громко прокричав – чисто на всякий случай:
– Уходим! Засада! Уходим!
За его спиной загремело: это татары и башкиры дисциплинированно и целенаправленно забрасывали гранатами «церковный хуторок».
Из леса – наперерез русскому отряду – стали поспешно выдвигаться шведские усатые гренадеры с длинными ружьями наперевес. Пока шведы не стреляли, видимо имели четкий и однозначный приказ: брать живьем российского царя и всех его приближенных.
«Это нам очень даже на руку, братец! – подбодрил оптимистичный внутренний голос. – Тогдато точно – прорвемся!»
Егор на скаку выхватил из кармана гранату, с силой провел по рукаву своего камзола кончиком короткого фитиля, услышав характерный треск – от загоревшегося огонька, – метнул гранату в ряды приближающегося противника, поскакал, постоянно пришпоривая своего коня, вниз с холма – по натоптанной ранее тропе – к расположению батальона Елисеева…
Сзади раздался громкий и отчаянный визг, Егор удивленно обернулся, выяснилось, что с холма он скачет в гордом одиночестве: Муртаза отважно, не раздумывая ни единой секунды, направил всех своих всадников на грозных шведских гвардейцев, вышедших из леса.
«Поганая штука – ощущать себя последним трусом! – ехидно и насмешливо заявил внутренний голос. – Может, стоит вытащить шпагу из ножен и, развернув коня на сто восемьдесят градусов, честно броситься – в кровавую и отчаянную рубку? Нет, братец, не стоит так рисковать! Ты же нынче у нас – великий и гениальный полководец, генералмайор, скоро – Бог даст – станешь фельдмаршалом, негоже тебе, такому важному и заслуженному, шпагой махать…»
Грязно выругавшись, Егор снова пришпорил коня…
В следующий раз он обернулся уже минут через двенадцать – пятнадцать, когда до батальона Елисеева, судя по громким залпам полевых мортир и гаубиц (шведские пушки тоже отвечали!), было уже рукой подать. С холма, значительно отстав от Егора, спускались две группы: впереди – маленькая, состоящая только из трех верховых на низеньких лошадках, за ней компактно скакали еще около двадцати всадников – на конях высоких и голенастых.
«Вот так оно: почти все башкиры и татары честно полегли в кровавом бою! – понял Егор. – А шведские драгуны и кирасиры, наверно, прятались в сараях и амбарах. Ну, герцог фон Круи, змей подколодный! Доберусь я до тебя, засранца венского! С живого спущу шкуру…»
Возле густого
