Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
старуху бывает проруха! В следующий раз будешь осторожнее и внимательнее…
Петр же полностью оправился от своей «болезни», был бодр и весел, без устали нахваливал Егора. Потом вызвал в свою комнату думного дьяка Чердынцева и принялся диктовать ему многочисленные письма – государям и правителям стран Северной антишведской коалиции, – в которых подробно описывал результаты (слегка их преувеличивая) осуществленной диверсии, просил новых ружей, пушек и денег…
– Польша, Саксония, Дания, Норвегия, Курляндия, – старательно перечислял царь адресатов. – Алексашка, никого я не забыл?
– А где же – король шведский?
– Карлус? – искренне удивился Петр. – Онто здесь при чем, с какого такого бока? Емуто уже наверняка все доложили…
Егор довольно улыбнулся и заговорщицки подмигнул царю:
– Мин херц, Карл Двенадцатый очень любит – с самых своих младых лет – генерала Шлиппенбаха. Более того, относится к нему очень тепло: ну, как ты, например, к Никите Зотову или – к генералу фон Зоммеру… Понимаешь ход моих мыслей?
– Нет, както – не очень! – честно признался царь и попросил: – Поясни, пожалуйста, охранитель!
– Все очень даже просто, государь! Раз Карлусу этот Шлиппенбах так дорог, то он, естественно, захочет вызволить любимого генерала из русского плена. Надо этим воспользоваться! Предложим шведам обменять Шлиппенбаха – на одну известную тебе юную ливонскую красавицу.
Конечно же, надо както достоверно объяснить такое наше неожиданное предложение… Например, скажем, что эта смазливая девчонка очень приглянулась Алешке Бровкину, маркизу де Бровки – то бишь. Тем более что маркизто у нас – насквозь неженатый! Вот на тебя, мин херц, якобы и нашел невинный каприз: осчастливить своего верного и надежного сподвижника… Не, понятное дело, что для полной достоверности надо будет еще и денег попросить – тысяч двадцать – тридцать гульденов…
Царь эту идею полностью одобрил, покраснел, как последний мальчишка, обрадовался возможной перспективе устроить свою личную жизнь – похоже, даже больше, чем состоявшейся воинской виктории…
На следующее утро карета с Алешкой Бровкиным, сопровождаемая десятком бравых драгун, выехала по направлению к Дерпту. Драгуны были снабжены короткими пиками, на которых трепетали на ветру длинные белые ленты, во внутреннем кармане камзола маркиза лежало письмо Петра, адресованное его шведскому коллеге по нелегкой руководящей «профессии»…
– Здесь, в Пскове, и подождем шведский ответ! – решил Петр. – Никуда эта Москва от нас не денется! Тем более что там князькесарь Ромодановский оставлен на хозяйстве, а с ним – не забалуешь…
Ожидая возвращения своего полномочного посла, Петр времени зазря терять не стал: организовал на берегу Псковского озера серьезную корабельную верфь, велел заложить крутобокий двухмачтовый ял, оснащенный десятью пушками. Царь, самолично взяв в руки топор, дневал и ночевал на верфи, раздавая крепкие зуботычины и не менее крепкие подзатыльники своим старательным, но неумелым помощникам.
Алешка вернулся в Псков уже через две недели: гораздо раньше, чем его ожидали увидеть. Покачиваясь от усталости, доложил:
– Шведский Карлус получил твое письмо, государь! Готов встретиться с русскими доверенными лицами, обсудить все детали предстоящего обмена…
Петр недовольно скривился:
– Это что же получается? Надо новое посольство отправлять в шведский Стокгольм? Это же сколько времени пройдет…
– Не надо, Петр Алексеевич, в Стокгольм! – неожиданно огорошил всех маркиз Алешка. – Карлус сейчас сидит на Митаве…
– Как – на Митаве, откуда он там взялся? – опешил Егор.
Бровкин расстроенно нахмурился и объявил:
– Запаздывают важные новости, зело запаздывают! Шведский львенок, он тоже не дремлет. Мы решили провести диверсию под Дерптом, а он – под датской столицей… С огромным флотом (взявши в денежную аренду английские и голландские суда) появился Карлус – три недели назад – перед древними фортами Копенгагена и нагло потребовал сдачи города. Христиан – государь датский, честно вступил со шведами в соответствующие переговоры. Карлус же – коварно и вероломно – высадил двадцать тысяч пехоты в тылу у датской армии… Еще через два дня Дания признала свое полное поражение и вышла из войны. А Карл Двенадцатый сел на трехмачтовый фрегат и отбыл на Митаву. Зачем? Извини, государь, о том мне неведомо… Вот его послание, доставленное гонцами в Дерпт, зачти…
Письмо Карла даже не было помещено в конверт: обычный пергаментный свиток, небрежно запечатанный овальной сургучной печатью нежнопурпурного цвета.
Петр столовым ножом аккуратно вырезал
