Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
крестьяне, конечно, все знают, где расставлены эти капканы. Да и приметные знаки наверняка предусмотрены. Днемто и мы бы сообразили, скорее всего, что к чему.
Рана на ноге начала сперва противно пощипывать, потом – значимо «припекать».
«Медовуха, родимая! – известил внутренний голос. – Какаяникакая, но – дезинфекция… Эх, лишь бы перелома не было! В нашем семнадцатом веке перелом – это либо гангрена, либо – калекой жалким хромать всю оставшуюся жизнь…»
А потом снова вернулась нестерпимая боль: это Ванька Ухов, чьи толстые мужицкие пальцы не отличались избыточной нежностью и деликатностью, приступил к перевязке поврежденной ноги.
– Господин генералмайор, давай я тебе толстую ветку дам? – заботливо предложил Ванька. – Ну, чтобы зубами сжать крепко? Отлично помогает – терпеть боль! Проверено много раз. Когда полковой кат выдает батогами – самое милое дело!
Егор только головой помотал отрицательно и – успешно отправился в обморок…
Когда сознание снова вернулось, он первым делом поинтересовался:
– Ну как, не слышно еще было наших? В смысле, близких гранатных взрывов?
– Тут, Александр Данилович, последние минут двадцать буквально со всех сторон громыхает, – обеспокоенно доложил Ухов. – Крепостные пушки палят безостановочно, на реке – сплошной грохот, да и по берегу Невы слышна сильнейшая ружейная пальба да взрывы гранатные. Ничего не понимаю, наверное, полковник Иванов решился на вылазку из крепости… Ух ты! Да у вас жар сильный! Нет, не закрывайте глаза, не закрывайте! Нельзя вам спать сейчас, нельзя, можно и не проснуться. Так старики учат… Перетерпеть надо часдругой. Давайте я вам рассказывать буду всякое, а вы – слушать. Вот, еще медовухи хлебните…
– Ты, Ваня, мне поведай о Николае, о дядьке своем, перескажи всякие истории, что он тебе рассказывал – о путешествиях в земли дальние, суровые, – оторвавшись от фляги, попросил Егор, который еще в своем отрочестве зачитывался книгами, посвященными освоению Русского Севера.
Вблизи и вдали продолжало греметь и грохотать, а Ванькин голос, то отдаляясь, то снова приближаясь, увлеченно рассказывал о необычных и дерзких походах простых русских мужиков по суровым северовосточным морям. Время тянулось непривычно медленно, иногда наполняя сознание цветными и призрачными картинками из чужой героической жизни. Неуклюжие корабли под рваными парусами пробивались – сквозь льды и шторма – к неизвестным и заманчивым землям, ленивые моржи беззаботно дремали на голубоватых льдинах, тысячи и тысячи голосистых птиц кружились над остроконечными скалами только что открытых островов…
В следующий раз он вернулся к действительности изза сильной и размеренной качки.
«Что это? Мы кудато плывем? – удивился внутренний голос и тут же откровенно запаниковал: – Это тебя, братец, не иначе как взяли в плен, а теперь, понятное дело, транспортируют на шведском корабле в Стокгольм – в качестве военного трофея, на потеху королю Карлу…»
Егор, мысленно попросив внутренний голос прекратить глупые и беспочвенные бредни, незамедлительно открыл глаза. Над ним медленно и величественно покачивались ветки различных деревьев, освещенные дневным равнодушным солнцем, пахло прелой хвоей и лесным разнотравьем, было непривычно тихо – без ружейной и пушечной канонады, только шустрые рыжие белки весело цокали, ловко перепрыгивая с одного древесного ствола на другой…
– Что, Данилыч, может, остановимся? – спросил голос Василия Волкова и после короткой паузы скомандовал: – Все, братцы, доходим до берега реки и делаем привал! Ухов, расстарайся с перекусом, хлеба нарежь, ветчины, чистой воды зачерпни в роднике. Эх, кипятку бы горячего! Да не будем уж рисковать – с костром…
Самодельные носилки (как уже сообразил Егор) плавно и осторожно опустились на мягкую и податливую землю. Он, переборов предательскую слабость, с трудом приподнялся на локтях, покрутив головой, огляделся по сторонам. Полковник Волков – с плотно забинтованным левым плечом, александровский сержант Ванька Ухов, охранители Злобин и Емелин. Лица у всех бледные, потные, страшно усталые…
– Что с остальными ребятами, полковник? Сколько я был без сознания? – хрипло спросил Егор, строго глядя на Волкова. – И вообще, доложи всю обстановку, полностью! Почему пальбы больше не слышно? Где мы сейчас?
Василий бесконечно медленно провел ладонью руки по своему лицу, неуклюже опустился на невысокий березовый пенек, заговорил тусклым голосом, через каждые десять слов сглатывая слюну, что являлось вернейшим признаком смертельной усталости:
– Выполнили мы задание, Александр Данилович! Все было как ты и предполагал… Страшная паника, бестолковая суета,
