Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
ты, братец, попадешь когданибудь в царскую опалу, то и всем к тебе приближенным опалы не избежать!» – заявил, непонятно к чему, внутренний голос.
– Так вместе – оно и веселее будет! – осторожно ответил Егор. – Опять же, мин херц, в Александровкето моей уже все налажено, обустроено, перестроено… Комфорт – одним словом! Бабкизнахарки там есть знающие. Травами лекарственными помогут, настоями целебными, мазями хитрыми…
– Ладно, делайте как знаете! – нервно махнул рукой царь. – Если что случится важного, то гонца пришлю… Ну, чего ждете? Подходите, обниму по очереди – на прощание… Ээ, да сидите уж, я сам подойду! Забыл совсем, что вы, соратники, нынче слабы и немощны… А ты, высокородный маркиз де Бровки, бритьсято не забывай! То что приболел немного, это еще не повод – нарушать мой царский Указ. Ишь, всю щеку мне исколол, мерзавец! Ну, давайте, сподвижники, до скорой встречи…
Петр уехал. Дней десять Егор холил свою больную ногу в целебных новгородских пузырчатых водах, помогал Луизе обихаживать Алешку, присматривал за хитрым и ушлым воеводой Таничевым.
Наконец, они тронулись на юг, обходя Москву стороной, через Великие Луки, Смоленск и Брянск. Ранним осенним утром, не доезжая верст десять – двенадцать до Ельца, обоз неожиданно остановился.
– Эй, Ванька! – несильно ткнул Егор локтем под ребра спящего Ухова, которого взял себе в денщики. – Давай, быстро выпрыгивай из кареты. Сбегай молнией, узнай: чего там за ерунда такая. Если что – сразу бей в зубы…
– Да уж известное дело, Александр Данилович! Не извольте беспокоиться! – хрипло заверил Ухов, открывая каретную дверь. – Мы – ужо… Сейчас всем иродам непочтительным наваляем – по самое первое число! – неожиданно захрипел и тоненько завыл: – За что – такто вот? По ним – по самым? Больното как…
– Молчать, смерд! – строго и непреклонно велел нежнейший голосок, который мог принадлежать только невинному небесному ангелу. – Пшел вон, скотина! Ползи вперед, недоносок, вон к тому костру. Обогреешься, перекусишь… Ну, долго я буду ждать? Форверст! Считаю до трех и сразу стреляю! – раздался характерный звук взводимого тугого пистолетного курка…
Еще через минуту в каретную дверь постучали: одновременно настойчиво и нерешительно, а нежнейший голосок, который мог принадлежать только невинному и непорочному небесному ангелу, ласково спросил:
– Любезный мой Александр Данилович, господин генералмайор, высокородный сэр Александэр! Не соскучились ли вы, часом – в своих долгих воинских странствиях – по жаркой женской ласке? Не соблаговолите ли принять в свои жаркие объятия одну симпатичную особу? В меру – молоденькую, в меру – страстную, в меру – развратную, в меру – целомудренную? Но любящую вас – без всякой меры…
– Залезайте ко мне в карету незамедлительно, в меру развратная особа! – повелительным и грозным голосом, улыбнувшись так широко, что даже уголкам губ стало чувствительно больно, велел Егор. – Залезайте и сразу же, не теряя времени понапрасну, раздевайтесь…
– Ну и откуда ты здесь появилась? – минут через двадцать спросил Егор, нежно целуя жену в голое плечо.
– Соскучилась сильно, вот и появилась! – довольно прищурившись, скупо пояснила Санька. – Мне Петр Алексеевич передал твой строгий наказ – следовать с детьми в Александровку и там дожидаться. Я женщина богобоязненная и послушная, проследовала, ждать стала. Целые сутки прождалапроскучала, надоело. Вот и выехала навстречу… Ты рад, надеюсь? Давай сюда свою больную ногу, я осмотрю… Ну и ничего страшного нет, уже все рубцуется! Через дветри недели скакать у меня будешь – как козлик молоденький…
– Буду, конечно! – покладисто согласился Егор и предложил: – Сань, а давай уже вылезем из кареты, а? А то неудобно както…
– Чего тут неудобного? – искренне удивилась жена, торопливо застегивая и оправляя свое платье. – Мы с тобой венчаны, чай. Опять же, почти все лето не видались. Люди, они что, без понятия? Не удивлюсь, если карета Луизы и Алешки тоже до сих пор слегка покачивается на рессорах…
Осенняя Александровка встретила их во всей своей неброской красе: было тепло и солнечно, леса и рощи, окружающие деревню, уже переоделись в сезонные, желтокраснобордовые одежки.
Санька тут же мобилизовала всех окрестных бабокзнахарок, устроив своеобразный конкурстендер (по выражению Егора). Победила – за явным преимуществом – совершенно древняя и седая бабка по имени Кузьминична, доброе лицо которой было покрыто многими тысячами морщинок, светлобежевыми пигментными пятнами и мелкими темнокоричневыми веснушками. На горбатом, грушеобразном носу знахарки красовалась огромная бордовая бородавка, из которой торчали грубые, слегка рыжеватые волосинки.
