Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
«Классическая Бабаяга! – чуть испуганно предостерег внутренний голос. – Залечит она тебя, братец, берегись! И Алешке достанется от нее на орехи…»
Кузьминична взялась за дело истово и азартно, словно пытаясь разгадать какуюто сложную загадку, которую сама же себе и загадала.
– Подниму я вас, голубчики мои, на ноги! – уверенно и нагло заявила старушенция, осмотрев Егора и Алешку. – Ишь, удумали – хворями маяться! У них жены молоденькие да горячие, а они – по креслам своим сиживают – целые дни напролет. Ничего, ничего, задам я вам, молодчики мои, жару…
Ну и задала. Колола Егорову ногу странными костяными иголками, безжалостно, не обращая никакого внимания на болезненные стоны пациента, мяламассировала своими длинными коричневыми пальцами поврежденную голень, натирала ее разными мазями, от которых явственно попахивало болотной тиной и еще чемто – неприятноприторным.
– Чего, милок, носто свой воротишь на сторону? – усмехалась вредная бабка. – Прям как дите малое, а не мужик взрослый, матерый. Ничего плохого нет в мазях моих. Глина синяя, болотная, земелька кладбищенская – с древней могилы, да кал зайчихи беременной. Что здесь гадкого и мерзкого? Да, Александр Данилович, ты на местето не сиди долго – сиднем бестолковым. Ходи побольше. По росе утренней – только босиком, а днем шествуй в сапожках мягких – с голенищами широкими: по лесу, по полям да лугам. Медленно ходи, не торопясь и опираясь на палку. А вот и палочка тебе, пользуйся, любезный. Только когда будешь уезжать на Москву – отдать ее мне не забудь…
Егор с нескрываемым удивлением рассматривал предложенную ему трость: тонкий стержень, материал которого очень напоминал классический эбонит, на конце стержня красовалась нашлепка черного металла, удобная же ручка была вырезана из твердого сероватого дерева – визуально – из самшита. Но самой приметной деталью трости была, несомненно, прямоугольная золоченая пластина (врезанная в тело ручки), на которой было искусно выгравировано латинскими буквами: «Рудольф Дизель».
– Бабушка, милая, откуда у тебя эта палка? – вкрадчиво и ласково спросил Егор.
Кузьминична, криво и насмешливо улыбнувшись, ответила – с легкими нотками торжества в голосе:
– Вот, уже – «милая бабушка»! А то, понимаешь, Бабаяга… Нет, красавчик писаный, ничем тебе помочь не могу, извини! Эта вещица мне досталась от прабабки моей, а ей – от ее прабабки… Так что, сам понимаешь! – Старуха демонстративно и чуть насмешливо развела ладони рук в разные стороны…
«Наверняка врет карга старая! Или просто не говорит всего, – предположил внутренний голос. – Да, а все думалигадали: куда это пропал знаменитый Рудольф Дизель?
А его, похоже, в прошлое зашвырнуло…»
– А на «каргу старую» я могу и разгневаться сильно! – неожиданно обидевшись, объявила бабуля. – Ладно, прощаю на первый раз, но дальше – смотри у меня, дружок…
Бровкин же отделался только легким испугом. Правда, без иглоукалывания и в этом случае не обошлось: три дня проходил Алешка с длинными костяными иголками, украшавшими всю правую сторону его лица. А кроме этого ему были прописаны только ежедневные банные процедуры.
– Каждый вечер – в баньку пожалуйте, маркизушка! – озорно улыбаясь и ехидно подмигивая, вещала старая знахарка. – Вместе с зазнобой своей, как и полагается. Беременная? Ничего страшного, только сильно топить не следует. Ерунда, что вы еще не венчаны, по глазам видно – самим Богом вы соединены навечно… Венечки я дам вам особые, научу, как их правильно распаривать, как заваривать настои из травок разных, лечебных да целебных. Еще научу коечему, важному… Нука, нагнись ко мне, красавицалапушка! – строго велела бабка Луизе – на неожиданно хорошем и чистом немецком языке. – Шепну я тебе пару словечек тайных…
Эти «пару словечек» растянулись на добрые восемь– десять минут: бабка чтото шептала безостановочно, Луиза же удивленно охала и ахала, округляя глаза, и отчаянно краснела – словно девица непорочная, получившая строгое монастырское воспитание.
Иголки ли помогли или процедуры банноэротические, но уже через полторы недели Алешка полностью оклемался: восстановилась речь, координация движений, былая упругость мышц.
– Правое ухо опять все слышит! – восторгался Алешка. – Ай да бабушка, ай да волшебница! А то, что глаза нет, так и не страшно! Для моряка это даже почетно. Многие знаменитые адмиралы да капитаны пиратские – тоже были одноглазы…
Луиза, выкроив свободное утро и заручившись рекомендательным письмом от Егора, в котором упоминался и царь российский, поехала в крохотную александровскую церквушку и – без всякой помпы и показухи – приняла
