Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
на одни сутки…
– Хорошо, будь повашему, Луиза… извините, Елизавета Петровна, – согласно кивнул Егор головой. – Но что могут изменить одни сутки?
– Очень даже многое! Я хочу, чтобы нас с Алексом – прямо завтра – обвенчали! Нет, я все понимаю, – девушка извинительно и покорно сложила ладони на груди. – Мне батюшка священник объяснял, что раз я совсем недавно приняла православие, то с замужеством надо немного повременить, хотя бы тричетыре месяца. Чтобы соблюсти элементарные приличия… Но, думаю, бывают же и исключения из правил? Иначе зачем же тогда писаны все эти правила? Если вы, Александр Данилович, попросите, то священник, может быть, пойдет нам навстречу?
– Может, и пойдет, – усмехнулся Егор, весело подмигивая Бровкину. – Попробуем!
Батюшка Кирилл отнесся к данной просьбе с полным и всеобъемлющим пониманием: без излишней суеты и брезгливости принял предложенные Егором сто пятьдесят рублей, прогудел важно:
– Что ж, обвенчаю молодых людей, раз такое дело… Пусть завтра являются – часа через два после обеда. Любящие сердца все же, голубки белокрылые как никак… А денежки все пойдут на нужды церковные: часовенку сладим новую, подправим ограду кладбищенскую. Мнето самому эти рублики – и ни к чему…
Венчание прошло пышно и торжественно: батюшка Кирилл честно отрабатывал полученные деньги, съехались помещики и помещицы из близлежащих сел и деревенек. Жених и невеста очень сильно волновались, не отрывая влюбленных глаз друг от друга. Вечерние же свадебные посиделки прошли весело и непринужденно: длинные столы ломились от разной снеди и напитков, даже танцы состоялись – под аккомпанемент деревенских музыкантов, которых Санька уже давно обучила всяким тягучим немецким менуэтам и задорным польским мазуркам.
Гости и новобрачные искренне веселились, а вот Санька явно была не в своей тарелке: улыбалась както очень уж натянуто и искусственно, временами чуть заметно хмурилась и тихонько вздыхала.
– Что с тобой, мое сердечко? – обеспокоенно спросил Егор у жены, когда они на минутку остались наедине. – Я же вижу, что ты чемто очень сильно огорчена. Давай, рассказывай, поделись с мужем своими сомнениями!
– Вчера вечером я разговаривала с Кузьминичной, – пряча глаза, сообщила Санька. – Так вот, бабка предупреждает, что роды у Луизы будут очень трудными. Такими сложными и тяжелыми, что подружка моя рыженькая даже и помереть может…
– Ладно тебе – переживать раньше времени! – неодобрительно помотал головой Егор. – Бог даст, пронесет! Надеяться надо, надеяться на лучшее и молиться… – но и сам он расстроился нешуточно: авторитет Кузьминичны для него был непререкаем. – Тем более, барышни, надо вам поторопиться с отъездом на Москву. Там доктора опытные, заграничные… Всех их, голубчиков, сгоним в одну кучу, заставим проявить все свое высокое искусство. Ты, Саня, только ничего пока не говори – ни Луизе, ни Алешке…
– Что я – дура последняя? – обиделась Санька и непоследовательно предложила: – Саша, пригласи меня сейчас на танец, а? Сто лет мы с тобой не танцевали! Ничего что хромаешь. Ты для меня и хроменький – самый желанный…
Следующим утром, попрощавшись с домочадцами, они тронулись в путь. Карета плавно покачивалась на неровностях проселочной дороги, Алешка – новоиспеченный супруг – счастливо и зачарованно пялился своим единственным глазом в каретное окошко, улыбаясь при этом счастливой и слегка идиотической улыбкой.
Только часа через полтора он снова опустился с райских небес на грешную землю и поинтересовался:
– Александр Данилович! А что было в Васькином письме? Отчего мы так заторопились?
– Полковник Волков известил, что на Петра Алексеевича было совершено покушение.
– Как? Что? – Голубой Алешкин глаз расширился от удивления, буквально выпрыгивая из своей орбиты.
– Антошка Девиер опять отличился. Царский повар Фельтен (ну, тот – из коренных кукуйцев, пожилой уже совсем) достал гдето рецепт нового кондитерского блюда, которое называется – «меренги». Приготовил. Как и полагается – прежде чем царю предлагать – новое лакомство дали понюхать китайским собачкам, натренированным на самые разные яды. Ничего подозрительного те хвостатые охранители не учуяли, даже похрустели с удовольствием сладкими штуковинами. Но ушлый Девиер псам не поверил, настоял, чтобы холоп попробовал какойнибудь. Отловили первого попавшегося поваренка, велели съесть целую миску этих меренг. Тот съел, через десять минут ему плохо стало: жар, рвота, понос. К утру помер поваренок. Вот такие деладелишки…
– Знаю я этого Фельтена! Уже много лет знаю! – встал своей широкой грудью Алешка на защиту старого повара. – Проверенный и перепроверенный такой
