Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
повеселел, стал строить развёрнутые планы на ближайшее будущее:
– Сейчас перекусим и двинем в Прешпург. Проверим, как там мужики возводят восточную стену, не ленятся ли… Опять же, Преображенский и Семёновский батальоны должны сегодня упражняться в огневом бое. Вечером поедем на Кукуй, Анна Ивановна звала, мол, вечером петь будет. Хотя, я её и без всяких предварительных песен – готов… Э, да ещё же и обед будет… Зотыч! Иди сюда! – заорал так, что задрожали стёкла в оконных рамах. – Мы с Алексашкой вернёмся к обеду во дворец. Ты девок дворовых, что покрасивше и помоложе, всех сгони к столу! Осмотрим, выберем… Чего ты, Алексашка, морщишься? И тебе перепадёт, не боись! Хочется мне вот опыт вчерашний расширить, с другой стороны посмотреть на это дело! Чего это вы нахмурились оба? Перемигиваетесь? Или вам царское слово – не указ уже? – Пена полетела во все стороны. – Обоих – в каторгу! Головы поотрубаю, вороги…
А Зотов старательно моргал. Мол, молчи, дурилка, слушай, не перечь, а то – ещё хуже будет. Вот когда замолчит, выговорится, тогда и отвечай…
Егор и молчал послушно: одну минуту, пять, семь, десять…
Наконец Пётр замолчал, нервно провёл ладонью по лицу, чуть подёргал под столом левой ногой, спросил хрипло:
– Чего не возражаетето, гниды? Родственные души обнаружились? Срать я хотел на это дело! Сказано, чтоб гладкие девки были выстроены к обеду? Сказано! Вот пусть и будут выстроены, как я велел! Кто чего сказать хочет?
– Дозволь мне, государь? Как твоему верному охранителю? – очень вдумчиво попросил Егор. – Никто же не оспаривает твоего царского права – иметь всех этих девок: хоть по одной, хоть скопом. Тут дело в другом! Заболеть можно от тех утех… Серьёзно так заболеть, вплоть до самой смерти! Есть такие хитрые болезни… Зотыч, подтверди!
– Зотыч?
– Подтверждаю, государь! И нос иногда отваливается от тех дел, и ноги отказываются ходить! Тут надо каждую, до того дела как, проверять на здоровье обязательно. Господом Богом нашим клянусь – проверять требуется!
После долгого молчания Пётр спросил – требовательно, нетерпеливо:
– Так чего делатьто, советчики? Давайте, решайте, мне ждать недосуг, хочется очень! Ну, слушаю вас!
Егор, понимая, что нельзя оставлять без боя завоёванные рубежи, предложил с ходу:
– По этому вопросу необходимо назначить «матку», ну, как у пчёл! Такую опытную женщину, обязательно – хорошего родуплемени, в возрасте уже, чтобы бес под рёбра не стучался, но – с полными понятиями. Как и что, что можно, что – нет. И чтобы в болезнях женских всё понималасоображала… А, Зотыч? Есть такая на примете? Чтобы ты ей верил, как себе? Давай, соображай! Может, у самого в молодости было чего? В том плане, что имеется зазноба, к которой до сих пор дышишь неровно? Вопросто серьёзный! Сам царь спрашивает…
Никита Моисеевич был мужиком тёртым и умным. В том смысле, что его глаза тут же превратились в нули арифмометра. Егор понял, что их обладатель занят серьёзными и тщательными подсчётами: сколько денег можно срубить за продажу такой серьёзной и скользкой должности?
Пётр, несмотря на свою внешнюю несообразительность, тут же взревел по сути:
– Чего кумекаешьто там? Кому должность продать подороже? Быстро называй имя! Башку снесу!
Зотов довольно зажмурился, явно вспоминая чтото приятное:
– Есть одна достойная боярыня, из рода Толстых. Ну, такая плотная, весёлая, жена дяди твоему, государь…
– А, знаю! – Пётр повеселел. – Достойная тётка! Всё мне чегото подмигивает. Я ей сам всё объясню… Не, и вы ей всё объясните, чего уж там! Исполняйте – ваши должности…
Перекусили наскоро: слегка пованивающая, белорозовая солонина, овальные ржаные лепёшкиплетёнки, вареные куриные яйца, квашеная капуста, маринованная редька. На десерт – красная, но очень кислая – до сведенных скул, вишня, мелкий сладкий розовый крыжовник, пенный квас… Поев, царь непрерывно рыгал, явно не догадываясь, что это неприлично.
Краем глаза уловив осуждающий взгляд Егора, Пётр, тем не менее, нашёл время и для вопроса:
– Чего лыбишьсято? Ты и вчера ещё морду воротил на сторону. Раз я твой «мин херц», то и говори всё как оно есть!
– А чего, и скажу, не буду молчать! – осмелел Егор. – В том плане, что таким женщинам, как Анна Ивановна, – не нравится… А в Европах женщины ещё красивей, ещё капризней! Не, мин херц, я только про них! Не будешь обижаться? Точно, не прикажешь рубить голову, на дыбу поднимать? Ну, ладно. Тогда – слушай…
И рассказал: о том, что зубы чистить иногда нужно, что рыгать – лучше не рыгать, и пукать при женщинах – тоже не стоит… Да и о многом другом ещё…
– Понятно излагаешь, охранитель! Завтра ещё раз повторишь – полезное дело! – криво усмехнулся
