Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
русскую руку. Поэтому все, что с этого момента происходит в вышеназванных Ингрии, Карелии и Эстляндии, является головной болью означенного Меньшикова Александра Даниловича… Понимаете, сподвижники? Кто будет командовать штурмом крепости Нотебург? Кто станет главным крепостным строителем? Кому Питербурх закладывать, планировать улицы и проспекты? Все это теперь решать Меньшикову Александру Даниловичу, сэру Александэру, лично! Как он прикажет, так и будет! На землях, вверенных его попечению, он может наказывать и миловать, казнить и награждать… А вот землицей распоряжаться по своему усмотрению он не может! Только выделять для городского строительства, все остальное – со мной надлежит советоваться. И за каждую казенную копейку, потраченную на государственные дела, он объяснится передо мной… Так что, други, можете ему сильно не завидовать: по осени Александру Даниловичу предстоит серьезно отчитаться передо мной за все выполненные или невыполненные задачи. Вот, Александра свет Ивановна, главная сестра милосердная, теперь ты со всякими госпиталями да нужниками дельными обращайся к собственному супругу. Контрадмирал Бровкин! Ты тоже находишься в прямом подчинении у генералгубернатора. По всем текущим вопросам теперь приставай к нему, не дергая меня по пустякам… Ладно сейчас Указы подпишу, кои Чердынцев настрочил, и будем прощаться…
– Мин херц! – буквально взвыл Егор. – За генералгубернаторское звание – спасибо огромное! Но ведь и люди еще нужны, и деньги…
– Вот же – до чего я стал забывчив! – Царь, откровенно лицедействуя, звонко шлепнул себя ладонью по лбу. – Чердынцев, чернильная душа, мать твою, строчи далее! С сегодняшнего дня в полное распоряжение генералгубернатора Меньшикова дополнительно, помимо Преображенской дивизии, поступают дивизии генералов Аникиты Репнина и Автонома Головина, – последовала еще одна выжидательная (театральная!) пауза…
Репнин только недовольно хмыкнул, а вот нервный и дерганый Автоном Головин предсказуемо завопил:
– Государь, дозволь слово молвить!
– Молчать, не дозволяю! – с видимым удовольствием рявкнул царь. – Слово царское уже сказано! – обернулся к Егору: – Господин генералгубернатор, если тебе захочется – на вверенной тебе территории – повесить данного Автономку Головина, то смело вешай, разрешаю… Перехожу к следующему вопросу. По работным людям. Можешь, Александр Данилович, набрать до пятнадцати тысяч мастеров разных из подмосковных казенных деревенек. Если маловато будет, то можешь брать пойманных беглых холопов – у князякесаря. Как, Федор Юрьевич, много за неделю твои оглоеды ловят беглых?
– Хватает! – важно кивнул своей массивной головой Ромодановский и неопределенно подмигнул Егору: – Если возникнет такая срочная необходимость, то завсегда обращайся, генералгубернатор, выручу! – криво улыбнулся.
«А князькесарьто совершенно и не рад – твоему генералгубернаторству! – невесело известил внутренний голос. – Завидует и явно чтото замышляет…» – Да, уточняю! – повысил голос Петр. – Казенных и беглых крестьян надо использовать только на государственных работах: на строительстве дорог, крепостей, фортов, казарм, прочих воинских строений. Для возведения же частных домов и усадеб пусть застройщики гонят своих крестьян или нанимают мастеровых из вольных посадов… Так, Чердынцев, пиши далее. Генералгубернатору Меньшикову дозволяется леса рубить для нужд строительных государственных без ограничений, камень пользовать дикий, русла рек и ручьев менять по его усмотрению. Для текущих и строительных нужд выделить генералгубернатору Меньшикову… – царь сделал еще одну гениальную паузу и с чувством бухнул: – Сто тысяч рублей!
– Мин херц! – возмущенно выдохнул Егор. – Ты маркизу Алешке на обустройство верфей корабельных выделил пятьдесят тысяч! А мне на две крепости, островные форты и новый город – всего сто? Бога побойся!
Петр чуть усмехнулся:
– Нет, Алексашка, лишних денег в казне, извини! – Указательным пальцем поманил к себе, прошептал на ухо: – Завтра с утра за тобой заедет Федор Ромодановский, отвезет в одно место. Там деньгами и разживешься – на закладку нового городапорта. А ты, бродяга, небось думал, что я решил задвинуть тебя в самый дальний обоз? Не, Алексашка, ты у меня всегда будешь в первых рядах! И плевать мне, что князюкесарю это не по нраву… – отстранившись, громко попрощался со всеми: – Все, господа Высший совет, разрешите откланяться! Извините, но уже глаза слипаются… Да, Алексашка, карту сию, царевичем рисованную, можешь забрать, тебе она нужнее…
Когда супруги Меньшиковы уже уселись в свою карету и тронулись к дому, Санька, устало пристроив голову на его плече,
