Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
обрадовался Егор и обратился к Шереметьеву: – Распорядиська, Борис Петрович, чтобы пяток ломовых единорогов переместили вдоль берега Невы версты на полторы. Там их пусть погрузят на «Луизу» и перебросят на правый берег. Про ядра и порох тоже надобно не забыть… Илью Солева ко мне, срочно!
Подбежал Солев – в новенькой форме поручика Екатерининского полка: с белоснежным шейным платком, тщательно выбритый, в высоких черных ботфортах, придерживая длинную шпагу, болтавшуюся в ножнах на левом боку.
– Здесь я, господин генералгубернатор! – вытянулся в струнку, преданно поедая начальство глазами.
– Красавчикто какой, уписаться можно, – тихонько шепнул Ухов за спиной Егора.
– Поручик Солев! Назначаю тебя командовать батареей единорогов на правом речном берегу! – приказал Егор, проигнорировав Ванькино замечание. – Проконтролировать переправу орудий через Неву. Установить их на удобных позициях. Открыть огонь по крепости – только после того, как заговорит артиллерия левого берега. Все ясно?
– Так точно, господин генералмайор!
– Выполнять!
Когда Солев отбежал от них шагов на десять – двенадцать, Егор обернулся и неодобрительно посмотрел на Ухова:
– Дурак ты, Ванюша! Все люди ведут себя перед серьезным боем совершенно поразному. Одни перестают не то чтобы бриться, но даже – умываться и принимать пищу. Другие, наоборот, выряжаются – словно собрались на новогодний бал к английской королеве… То что поручик Солев приоделся и даже парик свой слегка напудрил, вовсе не говорит о том, что он, поручик Солев, трус последний. Понял, деревенщина?
– Да я что, Александр Данилович? Я ж просто так, к слову пришлось, – смущенно забормотал Ухов. – Вы же знаете, что у меня язык – как помело…
Началась активная и методичная бомбардировка Нотебурга с обоих берегов невского истока. И чугунными ядрами палили, надеясь, что удастся пробить в крепостных стенах дельный проем, и зажигательные бомбы забрасывали внутрь крепостной территории, помышляя учинить там сильные пожары.
Очень долго ничего не получалось: тяжеленные чугунные ядра отскакивали от камней Нотебурга – как сухой горох от стенок бревенчатой избы, а возникающие пожары успешно тушились дисциплинированными и старательными шведами.
Лишь через десять дней, когда подошел последний обоз с боеприпасами, следовавший из самой Москвы и слегка завязший в злых новгородских болотах, дело пошло на лад.
– В псковских и новгородских арсеналах хранятся зажигательные бомбы и гранаты только старой конструкции, – пояснил Шереметьев. – А осадные бомбы, начиненные горючим составом Якова Брюса, до сих пор изготовляют только на Москвегороде. Ничего, сейчас мы с ворогом поговорим на другом языке…
Действительно, после применения новых боеприпасов ситуация резко изменилась: уже через три часа после возобновления бомбардировки в крепости начался сильнейший пожар, сопровождаемый громкими взрывами.
– Огонь, наверное, добрался до пороховых погребов! Александр Данилович, поспорим на серебряный рубль, что еще до сегодняшнего заката шведы вывесят белый флаг? – заинтересованно предложил Ванька Ухов, с которым у Егора установились доверительные и дружеские отношения – по типу «царь Петр – Алексашка». – Вон, восточная стена уже начала разрушаться… Так спорим или как?
Егор, минут пять внимательно понаблюдав за горящей крепостью в подзорную трубу, только неопределенно пожал плечами:
– Белый флаг они, может быть, и вывесят. Только, как усердно подсказывает мой внутренний голос, совсем не для того, чтобы сдаться. Наверняка затеют какиенибудь дурацкие и долгие переговоры… Не, Ванюша, шведы ребята очень мужественные и упорные. Много еще они выпьют русской кровушки…
Через два часа над круглой центральной башней Нотебурга на ветру заполоскалось белое полотнище.
– Всем пушкам – немедленно прекратить огонь! – отдал команду Егор.
Вслед за замолчавшими пушками на мысу дисциплинированно перестала палить по крепости и северная батарея Солева.
Вскоре от острова отчалила гребная шлюпка – с белыми флагами на носу и на корме.
– Александр Данилович! – опустив подзорную трубу, взволнованной скороговоркой доложил Погодин: – Там, в лодке – сам комендант Нотебурга, генерал Ерик Шлиппенбах, старший брат того Шлиппенбаха, который со своим корпусом охраняет Ливонию. Вы его однажды (мне полковник Соколов рассказывал) взяли в плен, а потом обменяли на одну девицу чухонскую, безродную…
– Молчать, дурак! – недовольно зашипел Егор, быстро оглядываясь по сторонам: не услышал ли кто ненароком из «чужих», стоящие рядом Ванька Ухов и Фролка Иванов были не в счет. – Эта «девица безродная»
