Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
– рано или поздно – станет законной русской царицей, так что настоятельно советую, орлята, языки не распускать попустому… А ты, Проша, не ошибаешься часом – насчет коменданта? Не по правилам это: лично жаловать на первые переговоры, доверенные офицеры для того существуют.
– Он это, Ерик Шлиппенбах! – заверил Прохор. – Он к нам, в смысле в шведский еще Ниеншанц, приезжал несколько раз – с визитами вежливости. Та еще штучка: заносчив и горд – как сто тысяч чертей! Говорит – только пошведски…
Егор, повертев тудасюда тоненькое колечко, дополнительно поднастроил свою подзорную трубу и навел ее на приближающуюся лодку. Комендант Нотебурга, гордо стоящий на корме, выглядел очень даже солидно и представительно: длинная седая борода, железные ребристые доспехи, явно очень старинные, на голове старика красовался черный металлический шлем, чемто напоминавший обычную кухонную кастрюлю, на левом боку висела – в непрезентабельных потертых ножнах – чрезмерно длинная шпага.
«Очень уж похож на Дон Кихота! – подсказал начитанный внутренний голос. – Я бы такому не доверял! От аналогичных чудаков только и надо ждать что неприятностей мерзких да паскудных, произрастающих из махровой сентиментальности».
– Эй, Прохор! – велел Егор. – Идика встреть дедушку, узнай, что ему надо от нас. Ведь из присутствующих только ты разумеешь шведскую мову…
Лодка ловко пристала к берегу, даже вползла на полкорпуса вперед – на низкую речную косу. Гребцы, уважительно и бережно поддерживая за стальные локти, помогли старикукоменданту выбраться на черные прибрежные камни. К Шлиппенбахустаршему торопливым шагом приблизился Прохор Погодин, склонился в низком полупоклоне.
После двухминутного диалога Прохор указал рукой на берег. Старый шведский генерал, согласно кивнув головой, уверенно и размеренно, очень широкими шагами, двинулся в указанном направлении, Погодин почтительно семенил рядом.
«Комендантто явно к тебе направляется. Выйди навстречу, не заставляй пожилого человека карабкаться по крутому косогору, запыхается ведь… – насмешливо заканючил внутренний голос. – Что, не пойдешь? Боишься, что подчиненные не так поймут? Гордыня обуяла? Нуну, смотри, братец…»
По знаку Егора к нему приблизились Шереметьев и Апраксин, а Ухов и Иванов, в соответствии со своими скромными чинами, покладисто отошли в сторону. Что поделаешь, серьезные переговоры требовалось проводить с соблюдением всех писаных и неписаных норм и правил, обязательно в присутствии достойных и уважаемых свидетелей.
Комендант Нотебурга и Прохор Погодин остановились в нескольких шагах от троицы русских военачальников. После обмена взаимными короткими приветственными жестами Ерик Шлиппенбах, скрестив руки на груди, заговорил – громко и величественно, глядя только на Егора, как будто Шереметьева и Апраксина не существовало вовсе. Погодин незамедлительно приступил к обязанностям толмача.
– Отважный сэр Александэр! Я бесконечно рад, что мне посчастливилось лично познакомиться с вами! – неожиданно заявил Шлиппенбах. – Мой младший брат, командир ливонского королевского корпуса, в своем письме очень тепло и восторженно отзывается о вас. Судя из событий и поступков, описанных в его подробном послании, вы, сэр, являетесь настоящим благородным кавалером, для которого кодекс рыцарской чести – не пустой звук!
Генерал бережно снял с головы свою каскукастрюлю и торжественно помахал ею тудасюда, выставив далеко вперед носок правой ноги – в низком кожаном сапоге, щедро обитом металлическими пластинами, и почтительно склонив свою седую голову.
Польщенно улыбнувшись, Егор ответил несколькими цветастыми дежурными комплиментами, посвященными неисчислимым достоинствам всего благородного семейства Шлиппенбахов. После чего поинтересовался здоровьем храбрейшего шведского короля Карла Двенадцатого, а также причинами, приведшими на невский берег доблестного коменданта крепости Нотебург, не обращая при этом ни малейшего внимания на насмешливые смешки и ехидное перешептывание Шереметьева и Апраксина за своей спиной.
Восторженно поведав о крепком и нерушимом здоровье любимого и почитаемого короля Карла, Ерик Шлиппенбах неожиданно понурился, меланхолично потряс длинной седой бородой и принялся, заходя откровенно издалека, излагать суть своей просьбы:
– Умирает рыцарство европейское! Благородство и милосердие нынче не в чести… Современные люди – даже благородного происхождения – озабочены только пополнением своих карманов пошлым златом. Усадьбы, обставленные дорогущей мебелью, бесконечная вереница жадных молоденьких любовниц, конюшни, забитые породистыми лошадьми, кольца
