Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
полка.
Сашенция, будучи натурой трепетной и стеснительной, не любящей вмешиваться в чужие разговоры (но обожающая эти разговоры подслушивать!), только слегка привстала с места и приветственно помахала всей честной компании рукой. После чего велела вознице следовать дальше, к узким и длинным сходням, переброшенным с борта «Короля» (пока ещё – «Короля») на пыльный португальский берег.
Наоми, с восторгом наблюдавшая, как Санькины длинные, серебристоплатиновые волосы, ниспадающие изпод модной дамской шляпки на её точёные белоснежные плечи, благородно и плавно развеваются на ветру, взволнованно выдохнула:
– Бодхисатва!
– Совершенно согласен с данным утверждением! Этот японский термин – как нельзя лучше – подходит к моей любезной супруге! – усмехнулся Егор и, не дожидаясь просьб со стороны подчинённых, с нотками законной гордости в голосе перевёл: – Бодхисатва – это такое идеальное высшее существо, перед которым простые смертные должны падать ниц, повизгивая от неземного восторга, – после чего обратился к Солеву: – Ильюша, давайка, отойдём на парочку слов!
– Слушай, может, пусть моя Александра Ивановна осмотрит эту твою японку? – начал издалека Егор. – Ну, вдруг, она об воду ударилась – во время падения с борта «Странника». Или, к примеру, наглоталась солёной водички. Ты, ведь, не сразу к ней подплыл? Как она себя чувствовала при этом? Тонула, просила о помощи?
– Никак нет! – браво доложил Солев. – Чувствовала себя Наоми просто превосходно. Об воду не ударялась, не кричала, не плакала. На поверхности держалась очень уверенно. Плавает она – как рыба… А что, Александр Данилович?
– Да, я просто так, не бери лишнего в голову… Кстати, а деревянные сандалии и веер, онито откуда взялись? Ещё Лаудруп говорил, что у девушки вся одежда была порвана и испачкана в крови. Сейчас смотрю, вроде, всё нормально – ни крови тебе, ни лохмотьев…
– Всё, господин командор, Наоми достала из кожаной сумочки. Ну, из той, что висит у неё на груди, – чуть смущаясь, объяснил Солев. – И башмаки эти, и веер. А ещё щёточку, флакон с бесцветной жидкостью, иголки и нитки. Как она приводила одежду в порядок, я, конечно же, не видел…
– Интересно, что там ещё находится – в этой волшебной сумке? – тихонько пробормотал себе под нос Егор.
«Странно, что Наомисан плавает – как рыба», – недоверчиво зашептал внутренний голос. – «Если мне не изменяет память, в восемнадцатом веке японские гейши плавать совершенно не умели. Где, собственно, им было плавать? Да, и зачем? Значит, эта девушка – не гейша? Тогда – кто?».
Следующие двое суток прошли в сплошной суете и беспокойной суматохе. На корабли – в спешном порядке – грузили провиант, бочки с вином и родниковой водой.
– Надо торопиться! – настойчиво внушал всем Лаудруп. – Погоня из Плимута может нагрянуть в любую минуту…
Егору пришлось несколько раз съездить в металлургический цех, торопя тамошних мастеров и стимулируя срочное выполнение заказа дополнительными премиальными выплатами. Аналогичную работу пришлось провести и Саньке – в отношении неторопливых португальских швей и портних.
Но, вот, всё было готово – продовольствие и жидкости загружены в корабельные трюмы, медные буквы, флаги и дымный итальянский порох, так любимый Лаудрупом, доставлены. После этого датчанин попросил всех офицеров экспедиции собраться в ближайшем кабачке на последнее – перед долгим плаванием – совещание.
Трактирщику были заплачены отдельные деньги – за конфиденциальность – поэтому в единственном зале кабачка не было других посетителей.
Когда рассаживались за длинным дубовым столом, Егор еле сдержал насмешливую улыбку: больно, уж, круто и кардинально поменялась – после недавней плимутской заварушки – внешность некоторых его соратников. Лаудруп остался без шикарных пиратских усов, Ерик Шлиппенбах был вынужден сбрить остатки длинной бородёнки «аля Дон Кихот», а Солев, Иванов и Ухов очень смешно смотрелись – с сильно обгоревшими бровями и ресницами. Впрочем, Егор тут же вспомнил, что и сам не может похвастаться полноценными ресницами и бровями…
После завершения короткой трапезы, когда со стола была убрана грязная посуда, Людвиг расстелил на освободившемся пространстве несколько морских карт и начал давать (на английском языке) нудные и подробные объяснения – касательно предстоящего маршрута. Течения – холодные и тёплые, розы ветров – в разных местах Атлантического океана, мели и впадины, острова – опасные и желанные… Егор – толком – почти ничего и не запомнил из этого длинного рассказа. Опять же, всё это имело непосредственное отношение к корабельным капитанам и их помощникам, а ни к насквозь сухопутному человеку, которым он себя ощущал
