Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
добрые шестьсемь секунд – прижал его тело к палубе, которая была очень мокрой и скользкой от многочисленных вееров морской воды, регулярно перелетавших – на добрые десятки метров – через корму. Наверху, как показалось – над самой головой, сверкнула яркая, беложёлтая молния, ещё через дветри секунды по ушам больно ударил неожиданногромкий раскат грома.
Ветер решил коварно переменить тактику. Неожиданно он приподнял беспомощное человеческое тело над палубой и сильно бросил его вперёд…
Егор, влекомый взбесившимся воздушным потоком, смог остановиться, только крепко обхватив обеими руками толстую центральную мачту, в ту же секунду почувствовав, что рядом с ним мачту обнимают ещё чьито сильные руки.
– Это я, Фруде Шлиппенбах! – прокричал ему в ухо невидимый сосед. – У штурвала стоять совершенно невозможно, сдувает… Пришлось его заклинить намертво… Теперь идём прямо по ветру… Больше ничего сделать нельзя… Такой сильный шторм… Настоящий тропический ураган…
Неожиданно гдето рядом прозвучал резкий хлопок, словно какойто неведомый великан выстрелил из своего великанского пистолета.
– Бомкливер разорвало! – пояснил капитан «Луизы». – Он был последним… До этого уже лопнули все стакселя и топселя… Хорошо ещё, что мы захватили с собой комплект запасных парусов…
– Что с остальными кораблями? – перекрикивая вой ветра, спросил Егор, задирая голову вверх – там, в обрывках различных снастей и канатов, бешено приплясывали на ветру только какието жалкие лохмотья и длинные светлые ленты, бывшие когдато надёжными корабельными парусами. Только фамильный флаг князей Меньшиковых – с чёрной златоглазой кошкой на розовоалом фоне – продолжал гордо реять, надменно презирая все ветра этого бренного мира.
– Не знаю…, – честно ответил Фруде. – К корме не пробиться… Но, думаю, все они давно уже отстали… Только многометровые волны – за кормой…
Ветер не стихал ни на минуту, «Луиза», мелко дрожа всем корпусом, неудержимо неслась вперёд. Куда? По словам Фруде получалось, что большей частью – на запад, но иногда, когда ветер ненадолго менялся, то и на югозапад.
Изредка бригантина, подпрыгивая на волнах, отрывалась всем корпусом от водной поверхности. Тогда в животе – на краткий миг – ощущался ледяной холод, а в голове поселялись серьёзные сомнения: – «А вдруг, шведский шкипер вовсе и не шутил, и этот корабль, действительно, умеет летать?»…
Время текло вязко и медленно, как хмельная блевотина по стене деревенской избы в морозную погоду. День, ночь, день, ночь…
Илья Солев умер ещё в самом начале урагана, видимо, сильно ударившись головой об угол прикроватной тумбочки – после первого же серьёзного порыва ветра. Так что, Санька и Наоми пристёгивали кожаными ремнями к койке уже безнадёжного мертвеца. Он там, на корабельной койке и оставался, ремнями пристёгнутый. Во время такого сильнейшего природного катаклизма даже сбросить за борт мёртвое тело не представлялось возможным…
Санька, Санечка, Сашенция… Смотреть на неё было откровенно страшно. От нервных переживаний она сильно похудела, подурнела, огромные глаза потухли и ввалились, даже волосы – раньше густые и пышные – както сразу потускнели и визуально стали намного тоньше, свалявшись в несимпатичные старушечьи лохмы…
Егор, тихонько скрипя зубами, безвольно наблюдал, как супруга, сидя на полу в дальнем углу каюткомпании, часами раскачивается из стороны в сторону, повторяя – как безнадёжно заезженная грампластинка – одно и тоже:
– Петенька, Катенька, где же вы? Живые ли? Сперва Шурочка пропал. Теперь, вот, вы… За что мне это всё? За – что??? Петенька, Катенька…
Время от времени Егор садился рядом, крепко обнимал жену за плечи, пытаясь успокоить, шептал ей в ухо всякие нежные глупости, понимая – в глубине души – что все его усилия бесполезны и бессмысленны. Он уговаривал Саньку съесть хоть чтонибудь, только она всегда отказывалась наотрез. Хорошо ещё, что воду глотала иногда… С ума можно было сойти от всего этого. Но Егорто точно знал, что он – не сойдёт. Никогда и ни за что… А, вот, с Санькой творилось чтото определённо не то…
В один из редких моментов, когда мысли жены ненадолго ушли чуть в сторону от потерянных детей, затерявшихся гдето в бесконечных просторах Атлантического океана, она неожиданно поделилась с Егором своими подозрениями:
– Знаешь, Саша, мне кажется, что Солев не сам умер. То есть, я хочу сказать, что не от удара головой об угол тумбочки.
– А от чего?
– Я думаю, что его убила эта подлая японская кукла.
– Саня!
– Что – Саня? Я уже двадцать шесть лет – Саня! Помнишь, как мы трое упали на Илью, когда ветер первый раз ударил по «Луизе»? А потом – от упавшего на кровать масляного фонаря
