Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
– загорелась льняная простынка?
– Ну, помню.
– Вот, тебе – и ну! – неожиданно разозлилась супруга. – Ты, Саша, тогда вскочил и Илюшкин камзол набросил на огонь, а, заодно, и на фонарь. Всё потухло, вокруг стало очень темно и страшно. Помнишь?
– Конечно же, помню! Но, что с того?
– А то, что в самый последний момент, прежде чем окончательно навалилась темнота, я краем глаза заметила, как эта Наоми указательным пальчиком ткнула Илье Солеву вот сюда, – Санька осторожно коснулась своей стройной шеи там, где проходила сонная артерия.
– Никогда не показывай на себе! – машинально отдёрнул Егор жену и закашлялся…
Машинально? Да нет, в эту примету – он верил искренне. Вернее, даже не верил, а железобетонно знал, что она работает – независимо от веры, или, там, от неверия… В 2006ом году его лучший армейский дружок Серёга Терентьев рассказывал както – по очень сильной пьянке – в одном Богом забытом военном городке, расположенном на ливийскоалжирской границе, мол: – «Полоснул я тогда, ночью, из своего «Калаша» наудачу, а с утра пошли мы территорию осматривать – и, точно – труп бербера лежит за холмиком. Две мои пули повали ему в живот…». И Серега показал на себе – куда они попали конкретно… Что же вы думаете? Через полторы недели две пули и прилетели Терентьеву прямо в живот, куда он и показывал. Только были они выпущены не из «Калаша», а из американской винтовки М16. Да какая, собственно, разница? Правильно, ни какой…
Откашлявшись, Егор привёл сильный встречный контраргумент:
– А чего же она – уже третьи сутки подряд – истуканом сидит возле мёртвого Солева, горько рыдает и безостановочно чтото шепчет, кланяясь при этом, как натуральный Ванькавстанька? – чуть не ляпнул: – «Прямо как ты…».
– Притворяется, наверное, гадина коварная! Чтобы снять с себя все подозрения! – отпарировала Санька, но тут же, вспомнив о неизвестной судьбе близняшек, снова завела свою бесконечную пластинку: – Петенька, Катенька, где вы сейчас? Живые ли? Сперва, вот, Шурочка пропал…
«Какие же вы, Меньшиковы, недоверчивые и подозрительные ребята!», – искренне удивился внутренний голос. – «Ну, ты, братец, ещё ладно. Начитался в двадцать первом веке заумных и гадких детективных романов, вот, тебе в голову и лезет всякая глупая чушь. Но, Санькато? У неё, откуда, взялась эта нездоровая подозрительность? Ладно, давай вместе рассуждать… Предположим – только на минутку – что Сашенция полностью права, и именно эта странная японская гейша отправила Илью Солева на тот свет… А, что такого? Японка – какникак! Значит, чисто теоретически, она может владеть разными хитрыми приёмами из бесконечного арсенала восточных единоборств… Только, вот, зачем – она убила Солева? То есть, могла его убить? Допустим, Наоми боялась, что Илья придёт в себя и расскажет тебе, братец, нечто… Что – расскажет? А, допустим, о содержимом тайной кожаной сумки. Помнишь, ты же сам Илье давал понять, что очень интересуешься данным вопросом? Вот, тото же! Допустим, что Солев тайком заглянул в сумочку и обнаружил там… Ну, например, бесценную чёрную жемчужину – размером с куриное яйцо. Или голубой алмаз, который потянет на сотнюдругую карат… Почему бы и нет? Вполне жизненная версия! Наоми застала его за этим делом, подумала, что он самый обычный вор, и… Что – и? Ну, не знаю! Может, в горячке дала Илье по башке тяжёлым табуретом, а потом чтото там нахимичила с его раной, чтобы началось заражение крови… Надо будет – при первой же оказии – тщательно обыскать эту кожаную тару, предназначенную для хранения всяких загадочных тайн и изощрённых загадок. Ладно, с этим всё – в первом приближении – более или менее понятно. Вернее, совсем ничего и не ясно, но имеется реальная возможность – потом прояснить… А, вот, семейство Солевых. Старшего брата какието непонятные гады зарезали в крохотном немецком городке, младшего беглые стрельцы запытали – до самой смерти – в балтийских жёлтых дюнах, теперь, вот, пришла очередь среднего… Да, в откровеннонедобрый час все они повстречались с тобой, братец… Надо бы узнать – может, в России у них старикиродители остались? Если что, то и помочь надо будет чемнибудь. Деньгами, например…».
Он проснулся с чётким пониманием, что чтото ни так. Проснулся и после этого ещё целую минуту пролежал с закрытыми глазами, насторожённо и старательно прислушиваясь к ощущениям.
«Чёрт меня побери! Просто непривычно тихо вокруг!», – первым прозрел сообразительный внутренний голос. – «И качка почти не ощущается… Подъём, братец! Подъём! Форверст! Закончился, наконецтаки, штормяга…».
Егор проворно вскочил на ноги и огляделся. Полутёмное помещение каюткомпании «Луизы», тусклый свет двух масляных фонарей, развешанных на противоположных стенах.
