Егору Летову, профессиональному военному, предложен контракт, от которого невозможно отказаться. Гонорар — миллионы долларов. А вот задание… Он должен отправиться в прошлое и стать телохранителем Императора Всея Руси Петра Алексеевича, которого очень хотят прикончить нехорошие инопланетные спецслужбы.
Авторы: Бондаренко Андрей Евгеньевич
две секунды Санька выпрямилась и продемонстрировала окружающим двуствольный пистолет саксонской работы. Через мгновение прогремел выстрел, стройная фигурка японки полностью скрылась в пороховом дыму…
Егор тут же прыгнул вперёд, предварительно прокричав:
– Всем стоять! Я сам разберусь!
Одной рукой он оттолкнул жену в сторону, другой же – ловко подхватил. Потом заученным движением, но нежно, чтобы не причинить болевых ощущений («Обидится, не дай Бог!», – предусмотрительно подсказал внутренний голос), отнял пистолет, отщёлкнул курок (второйто ствол оставался заряженным!), и засунул конфискованное оружие себе за пояс.
Пороховой дым постепенно рассеялся, стало окончательно ясно, что Наоми жива и здорова, только из её правого уха, в котором теперь не доставало длинной халцедоновой серёжки, капают крупные капли крови.
– Плохо же ты думаешь обо мне, любимый муженёк! – презрительно прищурившись, зло прошипела Санька. – Если бы я хотела пристрелить эту развратную японскую девку, то пуля, непременно, попала бы – куда надо. Да и вторая – следом за первой… Хоть в сердце, хоть – между узких и наглых глазёнок! А он, котяра похотливый, ещё и бросается на защиту этой лярвы, пистолет вырывает из рук… Нуну, родной супруг, запомню я это тебе! – резко развернулась и, гневно фыркнув, удалилась в сторону кормы бригантины…
«Сейчас она будет горько рыдать – в три ручья – проклиная злую судьбину, которая свела её с таким жестокосердным мужланом», – доходчиво разъяснил ушлый внутренний голос. – «Минуты тричетыре у тебя есть, братец, на всё про всё. Потом будет уже поздно, обязательно заклинит нашу Александру Ивановну. Закругляйся здесь быстренько и поспешай – со всех ног – на корму…».
Егор вежливым жестом подозвал к себе Фруде Шлиппенбаха и поинтересовался – подчёркнутонейтральным голосом:
– Капитан, вы – холосты?
– Есть такой грех, господин командор, – флегматично пожав широкими плечами, повинился Фруде. – Холост!
– Тогда, может быть, возьмёте под опеку эту молоденькую и несмышлёную японочку?
– Под опеку? – непонимающе округлил тёмноянтарные глаза швед. – Это, извините, в каком смысле? А, ну, да… Конечно же… Извините, но быстрота мышления никогда не являлось отличительной чертой семейства Шлиппенбахов… Безусловно, я готов взять под личный патронаж эту неопытную и симпатичную особу. Безусловно…
Взяв Фруде под локоть, Егор подвёл его к японке, которая так и осталась стоять возле корабельного борта, склоняясь в вежливом поклоне и даже не пытаясь остановить кровь, капающую из разодранной мочки уха.
– Наоми! – мягко обратился Егор к девушке и, указав рукой на слегка смущённого шведа, твёрдо проговорил. – Ондзин! – подумав с полминуты, добавил порусски: – Это – твой новый ондзин, Наомисан. А меня извини! Жить ещё, если честно, хочется…
– Хай, касикомаримасита
, ондзин! – понимающе и печально улыбнувшись, ответила японка, и снова, прикрыв чудесные светлосиреневые глаза, в которых на прощанье промелькнули крошечные ультрамариновые искорки, склонилась в вежливом поклоне, сложив крошечные ладошки перед высокой и аппетитной грудью.
– Вот, всё и сладилось! – радостно объявил Егор, отступая назад. – Я побежал, уважаемые господа и дамы! Покорно извините, но необходимо срочно заняться семейными делами. Очень тороплюсь! Всех благ! Извините – ещё раз! – резко развернулся и бодрой трусцой припустил по направлению к корме бригантины, где лёгкий ветерок увлечённо играл с длинными, практически платиновыми женскими локонами…
К Ямайке «Луиза» подошла ранним солнечным утром, ещё до начала завтрака. Егор проснулся одним из первых, на самом рассвете, поэтому смог лично понаблюдать за этим знаковым событием.
Сперва над линией горизонта появился чуть заметный, сероватый фрагмент длинной спирали, вскоре превратившийся в чёрный дымок. Потом над загадочным сиреневым туманом показались тёмные точки и штрихи – островные (пусть, и невысокие) горные пики.
– Ветер попутный. Следовательно, дойдём до восточной оконечности острова уже часа через полтора, – сообщил Фруде Шлиппенбах – довольный и счастливый (после японских ночных изысков) до полного неприличия. От него даже пахло не прилично – непотребным и безудержным развратом.
– Понятное дело, через полтора часа! – ехидно усмехнулся Егор. – Тогда, любезный шкипер, распорядись – относительно скромного, но сытного завтрака. Немного перекусим, а потом уже и на берег сойдём, осмотримся
