Двойник Светлейшего. Гексалогия

голос), оставалось всего ничего. Сколько точно – было не определить. Вокруг загадочно клубился густой молочнобелый пар, сверху регулярно сползали потоки горячего воздуха, заставляя путников благоразумно прикрывать лица полами сюртуков и кафтанов.
– Всё, привал! – поанглийски прохрипел Егор, устало опускаясь на плоские камни. – О, чёрт! – резко одёрнул руку – камни оказались очень горячими, стало понятно, что на ладони вскоре появится пузырь от ожога.
Земля под ними слегка пульсировала и ходила тудасюда еле заметными, вернее, еле ощущаемыми волнами. Угрожающий гул, исходящий из земных глубин, разливался повсюду, мешая окончательно сосредоточиться.
– Все срочно ко мне! – велел Егор. – Так, господа охотники, одну гранату дайте генералу Шлиппенбаху, ещё по одной оставьте себе, остальные переложите в мой вещмешок… Молодцы! Так, теперь мы медленно, стараясь не обжечь ладони и прочие открытые части тел, ползём наверх и дружно – по моей команде – метаем ручные гранаты… Дальше – как договаривались. Генерал, переведите, пожалуйста, охотникам мой приказ дословно, чтобы они всё поняли правильно и ничего не перепутали! Повторяю. Дальше – как договаривались…
– Куда метать гранаты? – удивлённо моргая рыжеватыми ресницами, уточнил один из шведов.
– В круглую дырку, что расположена на вершине этой чёртовой горы! – терпеливо объяснял Шлиппенбах. – Прямо – в дырку! – после чего удивлённо посмотрел на Егора и спросил: – Сэр Александэр, а почему у нас троих имеется только по одной гранате, а у вас – все остальные?
– Отставить вопросы! – невежливо отрезал Егор. – Для тех, кто не до конца понял, напоследок уточняю. Гранатные фитили в этом случае поджигать не надо! – достал из кармана камзола пучок узких льняных лент и пояснил: – Это для того, чтобы не пострадали ушные перепонки. Быстренько разобрали! Вот так скатываем, запихиваем в одно ухо, скатываем, запихиваем в другое… Ага, молодцы, ребятки! – резко махнул рукой вперёд. – Все за мной! Форверст!
Ползти наверх было – ой, как – непросто. Острые камни безжалостно жалили и царапали тело. Струи горячего воздуха так и норовили выжечь глаза – только успевай закрываться рукавом камзола. Сильно пахло серой и – совсем чутьчуть – сероводородом. А ещё очень мешал тяжёлый вещмешок, в котором находилось десять ручных гранат, каждая из которых весила в районе двух с половиной килограмм.
Когда до кромки жерла вулкана оставалось порядка десятидвенадцати метров, Егор остановился, снял вещмешок с плеч, развязал тесёмки, вздохнулвыдохнул несколько раз подряд и, прекрасно понимая, что его всё равно никто не слышит, распорядился:
– По моей команде – дружно бросаем гранаты! Ясно всем? Тогда, поехали! – сильно размахнулся и, подавая другим пример, метнул гранату…
Первый взрыв раздался только секунд через пятнадцатьдвадцать, когда Егор уже начал сомневаться в действенности всей затеи. А потом рвануло так, что ушам, не смотря на плотные льняные затычки, стало нестерпимо больно, а земля под ногами испуганно задрожала и пьяно закачалась. Ещё через мгновенье взрыв повторился, земля встала на дыбы и он, потеряв равновесие, сполз вниз на добрых три метра и отчаянно завертел головой, ища взглядом товарищей.
Хладнокровные шведские охотники не подвели. Едва заслышав страшный шум и грохот, они дисциплинированно подхватили под руки старого генерала, который, похоже, от всего происходящего впал в лёгкий ступор, и сноровисто устремились вниз по склону. Ерик Шлиппенбах ростом был значительно ниже своих молодых соотечественников, поэтому его ноги, облачённые в традиционные ядовитожёлтые ботфорты, смешно и беспомощно сучили по воздуху.
Егор, криво усмехнувшись, облегчённо вздохнул и принялся размеренно метать в жёрло вулкана, спрятавшееся за новыми густыми клубами пара и дыма, гранаты. Когда же в его руках осталась последняя, то рвануло так, что на сознание Егора медленно и плавно опустилась липкая чёрная шторка…
Он пришёл в себя от звонкого шлепка, после которого всё тело пронзила волна острой боли. Вернее, создалось устойчивое впечатление, что ктото подло выстрелил из дробовика, и сотни мелких дробинок впились ему в руки, в ноги, в грудь, в живот…
Егор – как ужаленный – вскочил на ноги и открыл глаза.
«Это вулкан начал «плеваться» раскалённой лавой!», – испуганно запаниковал внутренний голос. – «Беги, братец! Беги, пока окончательно не зажарился!»…
Он и побежал, не обращая уже никакого внимания на нескончаемый грохот и на острые иголочки боли, засевшие во всех – без исключения – частях тела, а упрямый внутренний голос продолжил делиться впечатлениями и ощущениями: – «Небольшая «капля» лавы – объёмом в пару кубических